Обыкновенное христианство



Современным школьникам историки сообщают, будто «принятие христианства было для русского государства прогрессивным явлением» поскольку «христианство отрицало жестокость, присущую языческим верованиям, и проповедовало общечеловеческую мораль („не убий“, „возлюби ближнего своего“). Уравнивая всех людей перед богом, христианство смягчало существующие в обществе противоречия». А уж нерусские народы православный славянин «просветил божественною верою, без насилия, без злодейств, употреблённых другими ревнителями христианства в Европе и в Америке, но единственно примером лучшего».

Вот только выяснение подробностей «просвещения» неправославных народов говорит о том, что христианство противоречий не смягчало, а наоборот, порождало и обостряло. Дело в том, что обращение иноверцев в Русскую церковь всегда было немыслимо без:

- несправедливости (ради крещения татар «по специальному указу Анны Иоанновны,.. если уличённый в воровстве или в совершении другого преступления инородец принимал христианскую веру, его прощали»; Петру I составили Отеческое завещание, по которому «при судебных тяжбах между иноверами всегда решать дело в пользу крещёного»; в Сибири тоже крещение предоставляло ворам амнистию);

- вандализма [«история русского завоевания Сибири полна случаями, когда русские намеренно уничтожали и оскверняли почитаемые местным населением места», к тому же разграбление православными сибирских курганов нанесло ущерб сибирской археологии; «в первой половине ХIХ в. были практически уничтожены почитаемые чувашами-язычниками священные рощи», а «по инициативе Казанского епископа… при возведении церквей и монастырей» (например, Успенского) «в качестве строительного материала нередко использовались надгробные камни старинных татарских кладбищ»];

- поджога («в 1742 году» Казанский епископ «совершил новое коварное деяние: устроил поджог. Ночью в здании духовной семинарии начался пожар. Он быстро перекинулся на архиерейский дом в Кремле и на Собор, оттуда на церкви и монастыри, расположенные в центре города. Во время пожара сгорела почти половина из всех зданий Казани, не пострадала лишь Татарская слобода. В своём письме к императрице Елизавете» епископ «обвинил в пожаре татар и просил их наказания. Елизавета… не стала доискиваться до истинных причин пожара. 19 ноября 1742 года она подписала варварский указ о разрушении всех мечетей на территории Казанской губернии и недопущении возведения новых. „Упоённый счастьем“ миссионер-палач… приступил к лихорадочному исполнению указа. В течение двух лет из 536 мечетей в Казанском уезде было разрушено 418»);

- грабежа («в феврале 1682 г. подъячие и пристава ездили по татарским деревням и объявляли… чтобы они… крестились… до 25 февраля: „а которые до этого срока не крестятся… у тех поместья и вотчины и всякие угодья будут отняты и розданы тем мурзам и татарам, которые крестились“». Петру I рекомендовали «богатых иноверцев, не говорящих на русском языке, лишать богатства». После «правительство и Синод 2 сентября 1740 года выработали специальную инструкцию», где «было строго указано: „…всем новокрещёным строго ходить в церковь; если кто-то продолжить держать магометскую веру, то наложить штраф…“». «Сенатский указ 19 ноября 1742 г.… предписал: „Чувашам и других всякого звания нации превращённым, ежели они по приыванию и добровольному увещанию креститься не пожелают, чинить штраф по указам“; инструкция Осетинской мисси 1771 г. не предусматривала штраф в качестве миссионерского средства, так как „строгое тут взыскание более… устрашит“»);

- похищения детей (Петру I рекомендовали: «если дети инородцев до 10 лет не научились русскому языку, то отнимать их у родителей». В конце XIX – начале XX вв. православные отбирали удмуртских детей от родителей и запирали в монастыри);

- рейдерских захватов («не удовлетворившись царскими милостями, монахи Новоспасского монастыря собственными силами захватывали земли мордовских крестьян; такие же насильственные захваты совершали монастыри Троицкий в Арзаамасском уезде и Троицкий-Старокадомский в Тамбовском уезде, основанный в миссионерских целях в 1652 г.» «Лучшие земли в Мензелинском воеводстве, по рекам Кама, Ик и Белая, насильственно захватили Саввино-Сторожевский и Костромской монастыри. Начиная с 1655 года, жители нескольких волостей Мензелинского воеводства направляли челобитные в Москву с требованием возвратить земли. Тяжба между монастырями и мусульманскими старшинами продолжалась десятки лет, и всегда какой-нибудь её этап заканчивался запугиванием местных мусульман. Увидев бессилие местного населения перед царскими властями, на закамские земли позарились священнослужители и Елабужского, Успенского, других монастырей. Вместе с основанием русских сёл и поместий шло и разорение мусульманских вотчин. С волчьим аппетитом наступали на башкирские земли и знаменитые Строгановы»);

- депортации (царь Алексей Михайлович приказывал «„крестить в христианскую православную веру черемису с жёнами и детьми… а буде креститца не похотят“ сослать на вечное жительство за Симбирскую черту». «Правительство и Синод 2 сентября 1740 года выработали специальную инструкцию», где «было строго указано: „…новокрещёных переселить к русским или русских переселить к новокрещёным…“». «В 1749 году в Казани вновь произошёл ужасный пожар… „Уразметовский“. Якобы, жена Уразмета уронила в хлеву горящую лучинку, в результате пожар охватил всю Татарскую Слободу, потом перекинулся на город… Елизавета одобрила затею» епископа «указом от 8 августа 1750 года», по которому «казанских татар заставили переселиться в болотистую местность, за слободу Плетени. Так возникли в Казани Старая и Новая татарские слободы»);

- порабощения («царский двор не забывал и о насильственном крещении инородцев», что «в указе от 16 мая 1681 года принцип насилия был провозглашён открыто: за отказ креститься… рядовые массы превращались в крепостных». «В татарских селениях, где проживало хотя бы несколько крещёных, силами некрещёных крестьян строили церкви». 16 мая 1681 года был издан указ о крещении мордвы: «а буде они креститься не похотят, и им сказать, что они отданы будут в поместья и в вотчины некрещёным мурзам и татарам»);

- голодомора (обременять некрещёное население русских колоний налогами — излюбленная тактика православной церкви. «В сёлах», например, оккупированной русскими Казани «солдаты, по приказу» епископа, «грабили крестьян,.. забирали скот, обкладывали людей… непосильными налогами». Зато, когда Уфой «стал править П.Д. Аксаков, возведённый в ранг вице-губернатора… зимой 1741-1742 годов в провинции начался ужасающий голод. Хотя в Уфе в это время имелось более 20 тысяч пудов запаса хлеба, Аксаков запретил его продажу. Он предложил раздавать хлеб только тем крестьянам, кто добровольно примет христианскую веру. В результате этого крестьяне, не вынеся мук голода, вынуждены были привозить в Уфу своих детей и менять их на хлеб»);

- погромов («в 1741 году толпа фанатиков с солдатами и священниками во главе по наущению» Казанского епископа «ворвалась в Татарскую слободу и устроила дикий погром. Сжигали деревянные дома, у каменных домов вышибали окна и двери, избивали мужчин, насиловали женщин, не щадили даже маленьких детей. Разрушали молельные дома, сжигали религиозные книги, пойманных татар загоняли в ледяную воду для насильственного крещения». «Такие крестовые походы совершались и на близлежащие деревни». Да и «попы, приезжавшие в чувашские деревни в сопровождении воинских команд, угрожали крестьянам, избивали их, заковывали в кандалы, заставляя креститься»);

- насилия [в Новгороде «не хотящих креститься воины притаскивали и крестили», а в Муроме крестили «иногда муками и ранами угрожая». «Мордва, не стерпев притеснений от монахов, разбежалась и поселилась на пустых местах, но Иов (игумен монастыря) успел воротить и окрестить». «Буряты загонялись в юрты и сараи. В ожидании приезда миссионера содержались там без пищи и питья»];

- высылки в Сибирь («в 1743 г., в разгар насильственного крещения, в ислам перешли 33 чуваша, а 26 чувашских женщин вышли замуж за татар и также приняли ислам. Узнав об этом, Казанская губернская канцелярия повелела „обрезанных чуваш“ увещевать к крещению, а в случае отказа бить их нещадно плетьми… Признанные основными виновниками перехода чувашей в ислам 16 татар-мусульман были сосланы навечно в Сибирь… Дети, рожденные от татар, отбирались от родителей и раздавались на воспитание новокрещёным чувашам»);

- застенков (в свежеоккупированной русскими Казани «давали дияки по монастырем татар, которые сидели в тюрьмах и не захотели креститись; ино их метали в воду», а местных феодалов с крещёными крестьянами некий протопоп Степан «в чепь и в железа сажал и в темных подклетах морил и велел де их крестить сильно и… приказал воеводе и соборному протопопу их мучить, метать в тюрьму и крестить силою»);

- пыток [«мулла Гали Сайфуллин из деревни Тюнтяр Малмыжского уезда (ныне в Балтасинском районе Татарстана), по указу губернской администрации, был раздет… палачами на глазах своих односельчан и избит прутьями за то, что несколько некрещёных мордовских крестьян уговорил принять мусульманскую веру». Небезызвестный Бартыша «затеял спор с православными священниками и даже дал согласие на добровольное крещение, если те сумеют доказать превосходство христианской религии… Спор кончился тем, что тюремные палачи вырвали Батырше язык»];

- убийств [обратный переход аборигенов в свою веру «карался смертной казнью, а после некоторой либерализации законодательства — вечной ссылкой с конфискацией имущества и детей»: «для публичной острастки желающих совершить такие действия в 1738 и 1740 гг. были сожжены на костре башкиры Тойгильде Жуляков и Исаев». «В 1743 году» архиерей края, «проезжая через мордовскую деревеньку, благочестиво распорядился разорить языческое кладбище. С трудом избежав рук возмущённых местных жителей, он вызвал воинскую команду, которая несколькими залпами (отнюдь не в воздух) рассеяла „бунтовщиков“. На следствии выяснилось, что во главе возмущения стоял новокрещёный мордвин Несмеянко-Кривой.
Последний, как выяснилось, не только отрёкся от православной веры и снял с себя крест, но и расколол икону. Вероотступник был сожжён заживо»].

Таким образом, имеем проблему: оказывается, православие не только не «отрицало жестокость», но и «пример лучшего» иноверцам дать не могло. Поэтому «без насилия, без злодейств» ни один народ России к христианству не пришёл.

Если верующий читатель дошёл до этой строки, он может по незнанию застыдиться своей веры. Ещё бы! Сызмала не забывать дороги в храм, под свист хлыста созижденный твоими дедами из надгробий твоих прадедов, чтобы посмотреть батюшку в позолоте, отнятой у твоих предков за нежелание креститься, и послушать проникновенные призывы священника к божественной доброте и евангельскому состраданию, которые твои забичёванные отцы не раз вспоминали, поджариваясь на кострах или замерзая в проруби. Каким лицемером нужно быть, чтобы, зная правду, гордиться принадлежностью к церкви оккупантов, мерзавцев, неправдох, разбойников, насильников, погромщиков и палачей?

Спешу успокоить чересчур совестливого читателя: современные богословы изобрели две тактики оправдания зверств Русской церкви.

С одной стороны, можно доказывать, что православие в зверствах не виновато (а виноваты миссионеры, предавшие Христовы принципы).
С другой стороны, можно признать, что православие в зверствах виновато (но оправданно ради борьбы с ещё более гнусными зверствами языческих и мусульманских народов).
Такие два подхода логически друг другу противоречат, однако беспринципные адвокаты бога не гнушаются перескакивать с одной позиции на противоположную. Сперва я посмотрю, как можно спасти честь православия первым способом.

Если придираться к вышеприведенным примерам, то можно увидеть, что нередко приказы о расправах с иноверцами отдавали не церковные, а светские власти. Нет смысла отрицать, что «самодержавие… проводило среди народов… России политику национально-политического, социального и культурного угнетения» и пыталось для этого использовать православную церковь. Неудивительно, что среди попов тоже попадались патриоты, которые интересы самодержавия ставили выше христианского ненасилия. «Из евангелия мы знаем, что даже преданные апостолы отрекались от Христа. И поэтому не стоит отнекиваться от того, что и рядовые члены церкви или священнослужители могли грешить».

Взять, например, захват Казани Московией, позволивший местный «народ от татарской веры отучить и остращать». Карамзин называет захватническую войну «славнейшим подвигом древности», который состоял в том, что, предварительно заглянув в Арск, «россияне… брали, что хотели… жгли селения, убивали жителей, пленяли только жён и детей». И в том, что при захвате Казани, даже когда «сеча престала», славянские выродки всё равно

«резали всех, кого находили в мечетях, в домах, в ямах; брали в плен жён и детей или чиновников. Двор царский, улицы, стены, глубокие рвы были завалены мёртвыми; от крепости до Казанки, далее на лугах и в лесу ещё лежали тела и носились по реке».
«„Всё мужское население», кроме хана, «было истреблено… Немало было убито и женщин… С женщинами было поступлено также жестоко: царь отдал их в полное распоряжение своим солдатам“…

„Грабёж начался сразу же, как только русские ворвались в город… Город представлял ужасное зрелище: пылали пожары, дома были разграблены, улицы были завалены трупами, везде виднелись потоки крови“… Для въезда Ивана Грозного в город едва смогли очистить одну улицу, и то в длину всего сто сажен».

Можно сказать: да ведь православие тут ни при чём! Эти преступления совершила безбожная светская власть. Русская церковь и сама имеет зуб на Ивана Грозного за митрополита Филиппа Колычёва. А святой Филипп выступал против Ивана Грозного.

И о чём говорит это обстоятельство? Почему слово православного святого имеет хоть какой-то вес? Потому, что церковь учит: православные святые «сохранили неповреждённым подобие образа божия, по которому и были сотворены,.. соединились с богом,.. сделались… тем, что сам он есть по естеству». Выходит, что бы православные святые ни сделали, это равносильно поступкам самого Иисуса Христа.

Поэтому если св. Филипп выступает против Ивана Грозного, это равносильно тому, чтобы против Ивана Грозного выступал сам Иисус Христос. Следовательно, Иисус Христос против политики Ивана Грозного, а Сильвестр Гловацкий и Лука Конашевич могут сколько угодно тиранить аборигенов и насильно крестить, но православные святые с ними всё равно не заодно. Ни царский, ни епископский или архиерейский титулы не спасут православных палачей в Судный день, когда Иисус Христос поставит их по левую от себя руку и отправит на вечную муку.

Убедительное доказательство? Не очень. То, что св. Филипп выступал против политики Опричнины, ещё не означает, что он был против насильственного крещения нерусских народов.

Коль скоро мы признали решающее слово православных святых в вопросе, как поступать с иноверцами, то весьма уместно спросить: каким образом русские православные святые вели крещение иноверцев?

Ответ придётся дать страшный: русские православные святые крестили иноверцев не милосерднее «рядовых членов церкви».

Взять хотя бы военные преступления русских богатырей в Казани. Не кто иной, как святой Гурий, «причисленный нашею церковию к лику Угодников божиих», «благословил царя на последний поход на Казань»! Благослови Гурий гитлеровцев на оккупацию безбожного СССР, его бы вряд ли причислили к лику Угодников. А вот если оккупанты свои, славянские, то и сам Иисус Христос — соучастник русских злодейств. Недаром гекатомбы Христу из казанских женщин и детей проходили под хоругвями и молебнами. Недаром во время осады Казани «по совету бояр государь велел привезти из Москвы царский животворящий крест, святить им воду, кропить ею вокруг стана», чтобы татарские колдуны не «производили ветер и облака, из коих дождь лился реками» на московитов. Ведь кто, как не Христос, мог сделать, чтоб «сила волшебства, как уверяют, исчезла», и чтоб русская мразь могла беспрепятственно пить кровь мирных жителей?

Христос не преминул поиздеваться над казанцами через посредничество другого святого выродка — Казанского митрополита Гермогена. Этот самый Гермоген, над которым современные православные проливают слёзы, как над великим мучеником, добился от царя, чтобы «которые новокрещены христианской веры крепко держати и поученья митрполита и отцов духовных слушати не учнут, …тех велели смиряти, в тюрьму сажати и бити и в желези и в чепи сажати и на иных и заповеди имати» (1593). По наущению святого Гермогена (вернее, управлявшего Гермогеном Христа) царь повелел сослать едва (и отнюдь не добровольно) крещёных татар в специально созданное поселение:

«Вы б тотчас в Казани на посаде и по слободам велели переписать новокрещенов по именам, с жёнами и с детьми и с людьми, служилых и чёрных людей; и в Казанский во весь уезд и в приходы послати детей боярских и подьячих, а велели новокрещенов… переписати по имяном, с жёнами и с детьми и с людьми, а переписав… велели их собрати в Казань в одно место, и слободу им устроити, церковь поставити, и всяк и дьякона и пономаря… и овтели б есте им слободу, где пригох, в остроге или за острогом, меж русских людей, а татар бы сколько не было, и велели им в слободе дворы ставити совили во их… а которые дворов ставити не учнут, и вы б их велели давать на поруки, а иных и в тюрьму сажали, и дворы им в слободе однолично всем ставити велели, собрав их изо всего Казанского уезду и из пригородов, служилых и неслужилых и тогровых и всяких людей; …и сына боярского выбрав добра, которой от службы поотбыл, приказали ему ту слободу ведвать и над новокрещены беречи того накрепко, чтоб они крестьянскую веру держали крепко».
Наверное, Сталин не зря проучился в Тбилисской богословской семинарии, чтобы на примере св. мч. Гермогена познакомиться с христианскими способами давить инакомыслящих. Ведь в Казани православие украсило себя и убийствами, и пытками, и тюрьмами, и репрессиями, и депортацией.

Прославилась в Казани и другая марионетка Иисуса Христа — святой сказочник митрополит Макарий. Именно он благословил безумного царя на захватнические войны: «в речи, обращённой к Ивану IV на коронации на царство в 1547 г., митрополит выразил надежду, что царь покорит „вся варварскыя языкы“». Выходит, Христос устами Макария потребовал от царственного маньяка православный крестовый поход!

Ещё «на посту Новгородского архиепископа Макарий твёрдой рукой насаждал благочиние, принимал крутые меры против крещёных карелов, чуди, ижоры… Узнав, что последние придерживаются язычества, архиепископ Макарий послал священника Илью и „велел ему да с ним… игуменом и священником и диаконом тое кумирскую прелесть скверные мольбища разорити, а арбуев и их учеников, идолопоклонников, просветити божественным учением“».

Читая, как православные святые вроде прп. Трифона Вятского оскверняют языческие и мусульманские святыни, мне постоянно вспоминаются жалобы попов на оскорбление их религиозного чувства. Показать на светском (!) телеканале «НТВ» фильм Мартина Скорсезе, даже не антихристианский, — и оказывается, что «телекомпания переступила последнюю грань, разделяющую добро от зла», и подлежит уголовной ответственности! Какую же тогда грань переступает Русская православная церковь, если она ставит верующим в пример канонизированного св. Филофея Лещинского, который «выламывает руки другому» никак не в иносказательном смысле («этот инквизитор разрушал нехристианские кладбища, рубил и сжигал капища, возводя вместо них часовни, силой обращал сибирские народы в православие, угрожая в случае отказа смертью… например, в 1723 г. за нежелание» креститься «марийцы были приговорены к нещадному наказанию»)?

Ещё попам не нравится, что Советский Союз национализировал их церковные сокровища (не честным трудом накопленные), а их храмы (не руками попов построенные) использовал для хозяйственных нужд трудящихся. Но кто сказал, будто св. Стефан Пермский поступал с зырянскими святынями как-нибудь по-иному? На овец православные пастыри молодцы, а вот как на красноармейца-молодца, так они и сами овцы!

То, что Стефан Пермский «обратил в пепел одну из их» (зырян) «знаменитейших кумирниц», — никакой не подвиг. Поскольку «в XII-XIV вв. пермь вычегодская находилась в даннических отношениях с Вел. Новгородом», а «в XIV в. усилилось влияние Моск. княжества». Сами зыряне жаловались, что от Москвы «тяжести быша, и дани тяжкыя, и насильства, и тиуны, и доводщици, и приставници». Неудивительно, что многие зыряне боялись пришедшего к ним из Москвы св. Стефана и не рисковали ему помешать. Зато святой подонок знал, что, имея на руках великокняжеские грамоты, может безнаказанно издеваться над пермяками и их культурой.

Ведь осквернение языческих святынь ещё не самое гнусное деяние святого. Совратив легковерных и запуганных аборигенов в православие, Стефан Пермский поспешил постановить:

«Отинудь да не услышано будет… о кумирослуженьи и о вере о идолстей… Аще ли обращешися по днех неколицех по запрещении, преступая наша словеса сия и не радя о них, тогда прочее канонским епитемьям подлежиши и градского закона казнем повинен да будеши».
Вот так впустили паренька к себе в страну! По наивности и из страха аборигены поиграли с ним в крещение. А попытались снова пожить по-своему — из Москвы уже с «казнем» лезут. Оглянуться не успели, как вдруг стали русскими, царь под своё крылышко взял.

Неудивительно, что за свои старания Стефан у царя и св. Макария выпросил право называться епископом Пермским и сытно зажил за счёт новокрещённых варваров. Страхом епитимьи запрещал им отказываться от оплаты церковных ритуалов. Страхом казни запрещал общаться с некрещёнными друзьями и родственниками. Останкам урода нынешние верующие ходят поклониться в кремлёвский Преображенский храм.

А что же сами разносчики православия? Может, русские святые издевались и над славянами?

Князь В.С. Красное Солнышко действительно причислен к лику святых. За то, что он крестил Киев:

«Повелел опрокинуть идолы, — одних изрубить, а других сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву извозу к Ручью, и приставил двенадцать мужей колотить его жезлами… Вчера ещё был чтим людьми, а сегодня поругаем. Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные, так как не приняли ещё они святого крещения. И, притащив, кинули его в Днепр…
Затем послал Владимир по всему городу со словами: „Если не придёт кто завтра на реку — будь то богатый или бедный, или нищий, или раб — да будет мне враг“. Услышав это, с радостью пошли люди, ликуя и говоря: „Если бы не было это хорошим, не приняли бы это князь наш и бояре“…

Посылал он собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное. Матери же детей этих плакали о них; ибо не утвердились в вере и плакали о них, как о мёртвых».

Повышенное внимание к этому отрывку заставляет усомниться в добровольности крещения славян под угрозами св. Владимира. Считай русины, будто князь плохого не посоветует, они бы не стали оплакивать отнятых им детей. Летопись явно противоречива.

Да и какая может быть добровольность воцерковления, если нежелающий креститься для св. Владимира «противник мне будет» и «не будет пощажён»?

В Ростове «повеле Володимеръ храмы идольские сокрушати вельми нещадно и посла бирючи своя и глашатая во все концы града Ростова и по волостям и весем его:
„Да идут все людия во град ко крещению. Аще кто не обрящется у терема княжь, богатый или убогий, нищ или раб, противен мне да будет“».
С такими же угрозами княжеский сынок, св. Константин Муромский крестил язычников на Оке, а его брат, св. Ярослав Мудрый, тоже занимался насильственным крещением, в обоих случаях увенчавшим киевскую оккупацию. Митрополит Илларион подтверждал, что при св. Владимире «если кто и не с любовью, но со страхом принуждён креститься». Да и первый русский крестовый поход, учинённый святым князем, стоил белохорватам десятка выпаленных городов и сёл.

От православных святых слышны были даже призывы к убийствам язычников. Канонизированный церковью первый русский патриарх Иов писал царю буквально следующее:

«О великий государь, боговенчанный царь и великий князь Фёдор Иванович Всея Руси! Воистинну еси ты равен явися православному первому в благочестии просиявшему царю Константину и прародителю своему великому князю Владимиру, просветившему русскую землю святым крещением: они же убо каждый в своё время идолы поправше и благочестие восприяша; ты же ныне великий самодержец и истинный рачитель благочестия, не единых идолов сокрушая, но и служащих им до конца истребляя»!
«В 1036 году в Новгороде епископом становится Лука Жидята, который без счёту самолично резал головы, выжигал глаза, урезал язык и сжигал язычников». За это «звероядивого» епископа и сделали святым.

Обозревая православный пантеон (лучше сказать, кунсткамеру), адвокат православия совсем приуныл. Казалось бы, нужно лишь дать слово самым выдающимся деятелям Русской церкви, как бог их устами осудит бесчинства православных и призовёт их к пощаде над иноверцами. А вместо этого один святой (Нестор Летописец) ставит верующим в пример другую святую («блаженную» равноапостольную Ольгу), которая пользовалась обманом, чтобы жечь, резать и зарывать живьём несчастных древлян, восставших против непосильной дани. Как же теперь оправдать церковь, если не одни только «рядовые члены церкви или священнослужители могли грешить», а ещё и православные святые?

Точнее, сам Мистер Непогрешимость Иисус Христос их руками. Ведь сказано, что православные святые во всём, даже в самом гнусном, подобны богу. В конечном счёте, именно бог, который есть любовь, под страхом ада заставлял верующих чинить убийства, пытки, изнасилования, грабежи по отношению к народам России. Именно Христос первым должен быть осуждён за преступления против человечности, за кровь славян и азиатов, язычников и мусульман.

Чтобы верующему читателю не придти ненароком к такой опасной мысли, он должен отречься от славянской святости. Речь не о том, чтобы выставить св. Серафима Саровского соучастником злодейств свв. Ольги или Филофея. Нужно понять, что если Русская церковь способна канонизировать даже мерзавцев, она могла напрасно канонизировать и того же Серафима Саровского.

Необходимо либо признать, что Русская церковь еретична, а её «святые» — обычные люди со свойственными смертным пороками, сыны своей эпохи; либо признать бога Иисуса Христа в лучшем случае подстрекателем Русской церкви. Третьего не дано.

На самом деле, выбор не такой уж трудный. Отказ от русского православия не означает отказ от православия вообще. Православную веру исповедуют народы не одной лишь бывшей Российской империи, но также народы Балкан, Греции, Кипра, Грузии. Держаться за Русскую «православную» церковь и за русских «святых» только лишь потому, что они русские, — это проявление гнилого патриотизма, не совместимого с православным уранополитизмом. Будь нерусские россияне верны родине, они ни за что бы не приняли веру русских оккупантов. Будь русские россияне верны родине, они ни за что не приняли бы православную веру — веру их врага Византии.

Недаром Иоанн Златоуст, один из основателей православия, учит:

«„Изгнан ли ты за пределы отечества? Представь себе, что ты не имеешь здесь отечества, но если хочешь быть любомудрым, то и всю землю тебе заповедано считать чуждой“».
«„И для чего ты гордишься отечеством… когда я повелеваю тебе быть странником всей вселенной, когда ты можешь соделаться таким, что весь мир не будет тебя достоин? Откуда ты происходишь, — это так маловажно, что сами языческие философы не придают этому никакого значения, называют внешним и отводят последнее место“…

„Итак, не будем же гордиться предками. Скажи мне в самом деле, — что такое род? Не что иное, как одно пустое имя“».

В статье Шляпина приводятся также выдержки из других Отцов церкви. Всё, что православные патриоты могут реально противопоставить уранополитам, выдернуто из высказываний «святых» Русской «православной» церкви, не раз себя уже дискредитировавшей.

Читатель, наверное, уже забыл, ради чего он отрёкся от Русской церкви. Ради того, напоминаю, чтобы оправдать православную идею и заявить, будто преступления Русской церкви не кидают тень на репутацию Христа. Ведь не виноваты Отцы церкви, что славянские варвары извратили их учение. И не виноват Иисус Христос, что русские «святые» от его имени казнили иноверцев. Дальнейшим шагом будет посрамить славянских «святых» примером неславянских святых.

Нужно задаться вопросом: что до-РПЦшные православные святые заповедали христианам касательно языческого вопроса?

И сразу обнаруживается спасительная цитата:

«Сказал авва Лонгин: Как мертвец не ест, так и смиренный не может осудить человека, хотя бы даже видел его поклоняющимся кумирам».
Значит, славный Лонгин осудил насилие над идолопоклонниками. Значит, истинно православный святой не согласен с политикой Русской церкви. Значит, ни Стефан, ни Гермоген, ни Макарий не доросли до идеала смирения (о Владимире и Филофее вообще молчу).

Рискну не согласиться. Во-первых, это высказывание приписывает Лонгину деятель нелюбимой нами Русской церкви. Во-вторых, оно явно противоречит сочинению св. Иоанна Златоуста «Почему поступающий жестоко называется кротким» — демагогии на тему, будто смиренность не отменяет кровожадности.

Сам расклад, будто свобода совести не норма, а свидетельство нечеловеческого смирения, пышет миазмами византийских времён, когда даже погляд на древнегреческие статуи был преступлением, а терпимые Лонгином идолопоклонники принимали мученичество в Скифополи.

На указанной куцей цитатке терпимость православных святых и заканчивается. Гадкие нападки на язычников, несовместимые с лонгинским смирением, целыми фонтанами исторгают уже первые апологеты христианства, а замолвчивые Отцы церкви не устают бессудить римских императоров откровенно маразматической клеветой, о чём позже.

«Посрамляй, — призывает Иисус Христос устами св. Григория из Назианзы, — как и прежде, и суеверие эллинов, и их многобожное безбожие, древних и новых богов, и гнусные басни и еще гнуснейшие жертвы… Посрамляй и благопристойные их изваяния, и срамных истуканов…
Пусть объяснят, какая причина такого безобразия… Пусть удостоверят».

Если у читателя развито чувство прекрасного, он ещё мог бы смириться с утоплением чурбака, изображающего Перуна, в Днепре. Однако отец церкви заставляет эстета идти в Лувр и поганить образ Венеры Милосской. Если читатель ослушается св. Григория, то попадёт после смерти в ад. Даже за благопристойный возвышенный барельеф V в. до н.э., изображающий опёршуюся на копьё Афину в задумчивости, талантливый ваятель обязан оправдываться перед мракобесами.

Бессмертными творениями античных эпиков, поэтов и драматургов верующие тоже не имеют права восхищаться. Божественный слог Гомера или Сапфо читатель обязан встречать грязной руганью. Как русские попы рвали и метали против славянского колядования, так и Константинопольский патриарх Иоанн Златоуст требовал от греков забыть народные песни, даже колыбельные.

Только испражняясь устами православные святые, возможно, и не навредили бы иноверцам. Но пра́ва (вменённого в обязанность св. Григорием) на оскорбление язычников Отцам церкви было мало. 13 апреля 399 года св. Иоанн Златоуст вообще выклянчил у Византийского императора Флавия Аркадия указ об уничтожении во всём государстве памятников и святилищ греческих родноверов.

За пару десятилетий до того епископ Милана св. Амвросий (древнеримский Распутин) уже получил доступ к воспитанию 16-летнего императора Грациана и 5-летнего августа Валентиниана II. Через дворцовые интриги Амвросий добился от первого отмены веротерпимости в государстве и репрессий против язычников Рима. По отбытии Грациана из Рима горпрефект, чтобы выслужиться, разорил храм бога Митры, а для города были подготовлены указы по отмене субсидий и земельных владений язычников.

Из здания Римского сената удалили алтарь и статую богини Виктории — национальную святыню, воздвигнутую ещё Октавианом Августом. Сенат, далеко не христианский, пошёл искать правды у Валентиниана II. На Коронном совете уже и приняли решение о возвращении украденного, но не тут-то было. Иисус Христос спешно послал Амвросия всунуть своё святое рыло в государственные дела, пригрозить Валентиниану II отлучением от церкви и муками ада. С промытыми мозгами «мальчик поднялся „как Даниил“ и выпроводил язычников. „Так как никакого другого пути“ святой не знал „для общего блага государства, чем чтобы каждый молился истинному богу, а это есть бог Христос“»! По слухам, члены делегации прожили после этого недолго.

Руками православных святых Иисус Христос чинил вандализм не только в отсталой Руси или в развитой Казани. Например, св. Григорий вменяет верующим в пример св. Бенедикта, которого православные обязаны нахваливать каждую весну. И вот за что.

«Было древнее капище, в котором, по обычаю древних язычников, …народ поклонялся Аполлону. А около всякого святилища демонов росли рощи, в которых ещё в то время …толпа неверных приносила многочисленные жертвы. Пришедши туда, святой муж сокрушил идола, ниспроверг жертвенник, выжег рощи, и самый храм Аполлона обратил в молитвенный храм св. Мартину, а на месте жертвенника Аполлонова построил храм св. Иоанну, и собирающуюся туда толпу призывал к вере постоянною проповедью».
Если читатель хочет, чтоб его канонизировали, ему стоит разрушить статую Аполлона Бельведерского. Так поступал и сам св. Григорий, ведь «по его указу истреблялись античные книги, манускрипты, полотна, скульптуры, памятники богатейшего языческого наследия». Недаром Иисус Христос обязал верующих исполнять постановления Карфагенского собора, на котором христиане обязали:

«Подобает просить благочестивейших царей, да повелят совсем искоренить остатки идолов по всей Африке (ибо во многих местах приморских и в разных владениях еще сохраняет неправедно силу сие заблуждение). Да будет заповедано: и идолов истребить, и капища их, в сёлах и в сокровенных местах без всякой благовидности стоящие, всяким образом разрушать…
Заблагорассуждено также просить от славнейших царей, да истребляются всяким образом остатки идолопоклонства, не только в изваяниях, но и в каких-либо местах или рощах, или древах».

А какой из царей «благочестивейший», как не тот, которого причислили к лику святых? И пусть сколько угодно св. Константин обезглавливает своего сына, топит в ванне свою жену, казнит детей политического оппонента — всё позволено равноапостольной гниде, которая «звание не от человек прием». Даже Кураев признаёт, что «император, к сожалению, в жертву невежеству христиан, плохо знающих свою собственную веру, принёс многие произведения искусства… признал нужным уничтожить их…

Так вместо усилия проповеди, вместо усилия по подтягиванию приходских масс до уровня понимания апостольского учения, был сделан очередной шаг на пути бесконечных компромиссов с „немощными в вере“».
А знай диакон свою веру, он ни за что бы не признал невежество христиан немощностью в вере. Призывы к вандализму Отцы церкви влагают в уста самому Иисусу Христу.

«Пытаются доказать, что разрушение капищ, осуждение жертвоприношений и сокрушение идольских изображений происходит не по учению Христову, а по наущению его учеников, которые стремились учить иначе, чем сами научились от него; таким образом они, почитая и восхваляя Христа, желают устранить христианскую веру; ибо ведь через учеников Христовых возвещены деяния и изречения Иисуса Христа, на которых стоит христианская религия, ещё до сего времени неприятная этим, уже весьма немногим и уже не противодействующим ей открыто, но втихомолку ещё перешептывающимся о ней. Но если они не хотят верить, что так учил Христос, то пусть читают у пророков, которые наставляли людей не только уничтожать идольские суеверия, но и предсказали, что такое уничтожение будет во времена христианства. Если они сказали ложь, то почему она исполнились так очевидно? А если они сказали истину, то почему эти противятся столь явно божественной силе?..
Конечно, теперь… уже» язычники «ищут, где бы им скрыться, если хотят приносить жертвы, или куда бы удалить своих кумиров, чтобы они не были найдены и разбиты христианами. Откуда это, если не от страха перед законами и царями, через которых бог израилев обнаружил могущество своё, когда они уже были покорны имени Христову, именно так, как он это и обещал, говоря через пророка: „И поклонятся ему все цари; все народы будут служить ему“».

Итак, Христос — главный и, возможно, единственный виновник гонений на язычников. От вандализма Иисусу с его прихвостнями легко перейти к погромам, которые неоднократно учинялись античными христианами, в том числе и под предводительством православных святых. Пустынные местности Византийской империи кишмя кишели бомжующими монахами, которые постами и молитвами убивали себе остатки мозгов и в самом буквальном смысле слова дичали. Этих полузверей попы использовали для расправ с иноверцами и друг с другом. Именно такие «старцы пришли в Александрию, куда пригласил их архиепископ Феофил, чтоб в присутствии их совершить молитву и разрушить храмы язычников». Вот что учинили эти старцы, в которых свт. Игнатий Брянчанинов усматривает «пример точного исполнения евангельских заповедей».

«В 391 году в Александрии египетской толпа фанатиков-христиан по наущению епископа Феофила громила знаменитый Серапиум, храм древнеегипетского бога Сераписа, под кровом которого работали крупнейшие учёные Античности. Серапиум принял их в свои стены после того, как в конце III века при императоре Аврелиане был разрушен александрийский Мусейон — один из главных научных и культурных центров. В нём в разное время трудились математики Архимед и Евклид, философы Плотин и Филон, астроном Аристарх Самосский и многие другие учёные мужи, чьи имена вошли в историю науки. В Серапиуме находились книги из знаменитой Александрийской библиотеки, десятки тысяч томов, вобравшие в себя мудрость античного мира…
Разъярённая толпа фанатиков ворвалась в храм Сераписа, разбив таранными орудиями массивные ворота. И начался бешеный разгул ослеплённых безумцев, которые крушили всё, что попадало им под руку. Они разбивали на мелкие куски статуи, высеченные искусными ваятелями, разрывали в клочья драгоценные рукописи, а потом бросали в разведённые на мраморных плитах костры. Горели труды Платона и Аристотеля, Гомера и Софокла… С тупой настойчивостью религиозные фанатики били стёкла, скоблили стены, чтобы навсегда уничтожить языческую символику, дробили камни, по которым ступали „проклятые язычники“».

Напоследок Феофил передал чин епископа Александрии своему племяннику св. Кириллу. Поминать этого воинствующего мракобеса православные обязаны аж два раза в год — небезынтересно узнать, чем он заслужил такие почести.

Дело в том, что люди Кирилла, «под начальством некоего чтеца Петра, однажды сговорились и подстерегли» философа Гипатию. «Когда она возвращалась откуда-то домой, они стащили её с носилок и привлекли к церкви, называемой Кесарион, потом, обнажив её, умертвили черепками, разорвали на части, а куски тела снесли на место, называемое Кинарон, и там сожгли. Это причинило немало позора и Кириллу, и Александрийской церкви, ибо убийства, распри и всё тому подобное совершенно чуждо мыслящим по духу Христову», — пишет христианский историк.
Видать, не настолько уж и чуждо, раз язычники у св. Кирилла Александрийского «должны быть „повержены“, как поверг их прославляемый Кириллом Осия, „который сжигал идолопоклонников вместе с их рощами и алтарями, искоренял все виды колдовства и гаданий и подавлял все уловки дьявольского обмана“. Кирилл не преминул добавить:

„Тем самым он обеспечил своему правлению признание и похвалу авторитетов; по сей день им восхищаются все, кто ценит богобоязненность“».
Итак, богобоязненность состоит в насилии над иноверцами — это признаёт св. Киприан Карфагенский:

«Бог так негодует на идолопоклонничество, что повелел умерщвлять даже тех, которые советовали приносить жертвы и служить идолам. Во Второзаконии:
Аще помолит тя брат твой, или сын твой, или дщерь твоя, или жена твоя яже на лоне твоем, или друг твой, равен души твоей, отай глаголя: идём и послужим богом иным, от богов языков; да не соизволиши ему и не послушавши его, и да не пощадит его око твое, ниже прикрывши его; возвещая да возвестиши о нём, и рука твоя да будет на нем в первых убити его, и руки всех людей послежде: и побиют его камением, и умрет, яко взыскал есть отвратити тебе от господа бога твоего (Втор. 13:6-10).
И опять господь ясно говорит, что не должно щадить и города, если бы он весь согласился на идолопоклонство:
Аще же услышиши в единем от градов твоих, яже господь бог даёт тебе, вселитися тамо, глаголющих: идём, да послужим богом иным, ихже вы не весте, — убивая да убиеши вся живущия во граде онем убийством меча — и зажжеши град огнём — и будет пуст во веки не возградится по сем; да отвратится бог от ярости гнева своего, и даст тебе милость и помилует тя, и умножит тя, — аще послушаеши гласа господа бога твоего, еже хранити вся заповеди его (Втор. 13:12, 15-18).
Помня эту строгую заповедь, Маттафия умертвил мужа, приступившего жрети в капище (1 Мак. 2:23-24). Если же эти заповеди относительно почитания бога и презрения идолов были сохранямы прежде пришествия Христова, то тем более всё относящееся к богопочтению должно быть соблюдаемо по явлении Христа».
«В самом деле, кто провозгласил это, как не бог Израиля?.. Итак, бог Израилев, запретивший почитать других богов и делать идолов, повелевший низвергать их… он сам через имя Христово и веру христиан повелел, завещал, потребовал устранения всех этих суеверий. Итак, напрасно они, — так как их богами… им запрещено злословить имя Христа, — несчастные, хотят сделать чуждым ему это учение, которым христиане вооружаются против идолов и искореняют все ложные верования где только могут».

Это сказано специально против современных христиан, которые думают, будто что ни велит Ветхий завет, так «то всё было упраздняемое и временное». Если христиане поклоняются богу Моисея, они обязаны исполнять все предписанные таким богом жестокости по примеру Моисея: истреблять североамериканских индейцев (Исх. 22:20) и вырезать индусов, которые поклоняются тельцу Нандину (Исх. 32:4-28). Недаром св. Августин в «Божьем граде» даже христиан обязывает ветхозаветно казнить язычников.

«Больше всего, — призывает св. Григорий, — будь ныне Моисеем и Финеесом» (библейским персонажем, который задобрил бога христиан мгновенным убийством сразу двух язычников), потому «что Финеес ревновал один, а вы явились многочисленными карателями блудников, поразив блудодеяние не плотское, но духовное» — то есть, иноверие.
Заставлять христиан равняться на ветхозаветных Чарльзов Мэнсонов — это серьёзный удар по репутации Иисуса Христа, который лицемерными призывами к подстанавливанию щеки прикрывает тот факт, что он «одно» с кровожадным богом Моисея и Финееса (Ин. 10:30). А православная церковь — что Русская, что византийская — одно с её главой Христом. Поэтому Иисус Христос виноват в преступлениях церкви в силу божественности канонизированных ею лиц и непогрешимости её догматов. А кровожадная церковь, в свою очередь, всего лишь выполняет заветы своего бога.

Post Scriptum
На этом можно было бы поставить точку, но христианам есть чем приукрасить преступления Христа и его тела: дополнительной порцией преступлений! Правда, языческих.

Ведь действительно, «Смерть безбожникам!» св. Поликарп прокричал под влиянием издевательств иноверцев, а наущение императора Грациана св. Амвросием обманывать, чтобы пить кровь готов и есть их сало, было направлено против племени, пришедшего в Римскую империю как-никак с оружием в руках. Вот только кто сказал, будто вину имярека (Конашевича, Финееса, равноап. Ольги, блаж. Августина, Христа) можно отменить чьей-то ещё виной?

К тому же оказывается, что христианская нравственность и церковная догматика вдохновлена не обожением, а конъюнктурой, поэтому заветы святых и постановления соборов должны уйти в прошлое вместе с породившими их политическими условиями. Если православная церковь, чтобы убивать евреев, отрекается от Ветхого завета, а чтобы убивать язычников, следует букве Ветхого завета, то понятно, что ею руководят вполне земные интересы.

Рисуя кричащими красками преступления язычников, верующие надеются отвлечь внимание от преступлений (тела) Христа. Пускай бог христиан, который есть любовь, заставил евреев вторгнуться в Палестину, грабить города, истреблять мирных жителей, казнить за субботний труд, а за воздержание от зверств насылал проклятья.

Зато «Авраам и его люди наблюдали в Ханаане обычаи, которые могли лишь оттолкнуть их от язычества. Им были отвратительны ханаанские ритуалы с их чувственным разгулом, извращённым садизмом, их пугал кровавый обряд человеческих жертвоприношений. Вероятно, многое из того, что они могли наблюдать вокруг, казалось им вызовом самой природе и богу. Вероятно, они недоумевали, как всевышний может терпеть эти мерзости, не карая безумных», «чей религиозный разум помутился настолько, что они в жертву своему богу приносили своих же первенцев, а свою богиню чтили священной проституцией (предоставляя иностранцам права входа в свои храмы — ради того, чтобы те смогли там лишить невинности ханаанских девиц)…
Бывает, нужно очистить заражённую среду, чтобы сохранить здоровье. Фанатизм в Библии попускается — перед лицом языческих крайностей он бывает меньшим злом, чем равнодушие».

Кровавый навет есть традиционный козырь православных богословов, которые приписывают убийства младенцев и язычникам, и ведьмам, и евреям, и даже староверам. Вот только они не могут объяснить, каких же таких «первенцев» приносили в жертву Золотому Тельцу, за которых бог христиан повелел вырезать три тысячи поклонников Тельца. Безо всякой вины «говорит господь бог израилев:

Возложите каждый свой меч на бедро своё, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего».
И это делается в отношении идолопоклонников, которые сами никаких ритуальных убийств не совершали.

Действительным поводом окончательного решения ханаанского вопроса были никак не человеческие жертвоприношения. Во-первых, сами военные преступники так не считали: чтобы оправдать геноцид ханаанеян, евреям пришлось выдумать легенду, словно праотец человечества Ной проклял Ханаан на рабство у семитов. И это оправдание в их глазах более веское, нежели какие-то там ритуальные убийства младенцев.

Глупо думать, что евреям было дело до жизни и целомудрия аборигенных детей, ведь после победы над мадианитянами Моисей приказал:

«Убейте всех детей мужеского пола, и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте; а всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя».
И глупо думать, что богу христиан также было дело до жизни детей, ведь не зря этот бог «поразил всех первенцев в земле Египетской» только лишь для того, «чтобы вы знали, что я господь».

Вообще, бог христиан и сам требовал, чтоб ему приносили в жертву детей:

«Все, — говорит, — первенцы — мои… они должны быть мои».
Известен библейский персонаж Иеффай, который вынужден был свою дочь принести в жертву богу христиан. (В своё время адвентисты мне доказывали, будто бог не виноват в этом жертвоприношении. Я сказал: в таком случае и Молох не виноват, что ему приносили жертвы!) А однажды бог христиан и вовсе обрадовал Авраама таким требованием:

«Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой я скажу тебе».
В атеистической литературе звучала мысль, что иудейский ритуал обрезания — это попытка заменить жертвоприношение целого младенца жертвоприношением частички младенца. Лично мне такое объяснение кажется правдоподобным: если бог удовлетворяется десятиной от волос (пейсами), с него будет достаточно и краеобрезания. По библейской легенде, бог христиан пытался убить Моисеева сына, но жена Моисея не растерялась, отрезала сыну крайнюю плоть и швырнула богу — тот удовлетворился и ушёл.

«Как могло это случиться? — поражаются христиане. — Как мог бог Авраама, его господь и хранитель, потребовать человеческой жертвы? Разве он такой же кровожадный демон, как Ваал хананеев или Молох финикийский?..»
А что, умертвить 42 ребёнка, дразнивших пророка Елисея, — это не значит быть кровожадным демоном? И вот один христианствующий парень договорился до того, что обидеть святого намного хуже, чем убить ребёнка.

В этой связи можно вспомнить «гонения» на православных святых при Римском императоре Юлиане Отступнике. «Из… рассказа современного Юлиану историка», который работал лишь через полвека после описываемых событий, диакон Кураев выводит, что «были до смерти замучены воины Ювентин и Максим, отказавшиеся есть пищу, освящённую по языческим обрядам», а возмущённых юлиановской хитростью христиан «приказал отправить… в ссылку».

Во-первых, стыдно Кураеву верить сочинениям Феодорита Кирского, которого Шестой вселенский собор признал еретиком. Во-вторых, ссылка при Юлиане — это не то же самое, что ссылка в Сибирь российских татар или протопопа Аввакума. После смерти императора многие изгнанники благополучно повозвращались, в том числе свв. Афанасий и Григорий Богослов. В-третьих, Юлиан никого не «замучил», тем более за отказ от языческого причастия: даже поношения «епископа Марка из Халцедона… он просто высмеял», поскольку упражнялся в стоическом смирении. В-четвёртых, никакого особенного мученичества Ювентина и Максима не было. Почему-то когда св. Григорий, родившийся почти в один с Юлианом год, перечисляет «главнейшие и известнейшие из его деяний», он их смерть не упоминает — значит, она была пустячной и малоизвестной. Просто после приказа демобилизовать христиан «солдаты предложили заколоть „отступника“ во время смотра войск. И двух христианских офицеров, Ювентина и Максима, упомянутых „мучеников“, он велел казнить».

При этом Григорий обвиняет Юлиана за отделение школы от церкви, но оговаривает, что «хотя запретил он и говорить красноречиво, однако же не воспрепятствовал говорить истину»; обвиняет за то, что он «мучитель», который всё же «уступил силе» и своих врагов «удалил от своих происков и козней»; что он проявляет «робость, а не мужество», хотя подлинную трусость проявил в бегстве его обличитель Григорий; что он виноват в убийствах, совершённых не им; что он возвратил язычникам ценности, награбленные христианами; что он кого-то убил, хотя сделал это «тайно», а трупы упрятал в не менее «тайные отдалённые части дворца его»… Вся цена обвинения язычников в ритуальном детоубийстве будет видна через пару столетий, когда «при понтификате Григория» Двоеслова «во время ремонта огромного бассейна в главном монастыре церкви, после того как выпустили воду, на дне водоёма обнаружили несколько тысяч мёртвых младенцев». В конфликте же Юлиана с церковью пострадал именно Юлиан. Догматы православия учат, что виновником смерти толерантного и высоконравственного императора был Иисус Христос:

«За преступление против дара слова будет он наказан словом», ставшим плотию, ведь «когда Юлиан безумно посягнул поругаться над священными сосудами, хранитель сокровищ и дядя Юлианов, соимённый ему, — первый умер, изъеденный червями, а второй рассёкся пополам» при том, что сам Юлиан никого пополам не рассекал. «И то было весьма важное чудо, что во время принесения там жертв иссякли источники, и что в царствование Юлианово города были постигнуты голодом», от которого страдали ни в чём не повинные люди вместе с христианами.
А «когда нечестивый царь… пошёл войной на персов, святой Василий молился перед иконой богородицы, у ног которой находился святой Меркурий в виде всадника с копьём в руке, чтобы не допустил господь вернуться Юлиану с этой войны живым» — воистину молитва, достойная богородицы!

«Вдруг образ святого Меркурия изменился, и он стал невидимым. Через некоторое время изображение святого снова появилось, но копьё его было в крови. В это же самое Юлиан Отступник погиб». Ну не икона, а прямо портрет Дориана Грея!

Конечно, это всё ложь православных святых и того, кто их вдохновляет. Но смакуя жестокости, святые графоманы демонстрируют свою садистскую фантазию. Если даже Кураев отказывается верить, будто при прп. Макарии Египетском женщина превратилась в лошадь, а монах слушал рассказы черепа об аде, то тем меньше нужно верить в зверства древнеримских язычников. Ясно, что даже самому кровожадному родноверу своими руками не под силу обезглавить сотню мужчин, женщин и детей за один день, а св. Роман ну никак не может проповедовать после вырывания языка.

Да и справедливо ли Русская церковь в своей житийной макулатуре натравливает на татар св. Меркурия Смоленского вместе с «воинами, похожими на молнии и лучезарной женой»? Ведь верующие механически твердят, будто церковь не имеет ничего общего с политикой. Едва ли можно согласиться, если вспомнить, как во время Монголо-татарского «ига» на Руси именно попы освобождались от налогов, выпрашивали ярлыки и возносили молебны за здравие хана. При том, что во время русского ига в Казани татарам насильно не давали даже исповедовать свою веру.

А вот что анонимный смельчак имеет сказать в защиту крёстного насилия в России:

«Заповеди „люби врагов своих“ и „подставь вторую щёку“ служат делу умиротворения человеческих масс: зло нельзя победить ответным злом. Если же зло невозможно остановить проповедью и добрым примером, то его нужно пресекать», то есть, побеждать злом!
«Поэтому Библия советует гражданским начальникам сурово наказывать нарушителей общественного спокойствия» таких, как св. Стефан Пермский, святые эксгибиционисты Ануфрий и Софроний или юродствующие свв. Симеон и Ефрем Сирин.

«Христианские правила и нормы жизни способствовали тому, что христианская цивилизация стала самой мощной на земле, в то время как языческие культуры стагнировали и постепенно уходили в небытие по причине своей деструктивности и аморальности. О нравственности языческих представлений и традиций (человеческие жертвоприношения, педерастия, храмовая проституция, гладиаторские бои, групповой секс во время т.н. Русалий) говорить невозможно, в то время как христианские заповеди и канонические правила — возвышенны и высоко моральны».

Прежде всего, Русалии, славянский Хэллоуин, групповым сексом не сопровождался. Максимум могло дойти до пьянки, плясок и ритуальной драки в честь предков. Имея в виду этот праздник, попы спрашивали на исповеди: «По мертвеци дрался?» и не более. А то, что растлить ханаанскую девицу значит заслужить геноцид, едва ли позволительно слушать от Кураева, который и сам не девственник. Невежественные христиане мне рассказывали об оргиях весталок (!) при том, что те же ханаанеяне почитали целомудренного и нетленного Аттиса и практиковали ритуал самооскопления, подобно праведному Исаакию Многострадальному.

Оправдываться же Сапфо или Сократ должны отнюдь не перед лесбийскими монахинями или попами-педофилами, среди которых «мнози помрачищися безумием и обнародеша пьянством и всякими грехи, и изнемогоша совестью, житие свинскае улучиша, прелюбодеяние содомское постигоша, и таково прелюбодеяние, яко не во языцех именуетца», что «злейши бо суть жон отрочата на иноки» — «сия мерзость умнозишися не токмо в мирских». Даже элевсинские карнавалы «возвышенны и высоко моральны» по сравнению с тем, что делается в РПЦ.

Православные обожают выдумывать оргии у язычников, ведьм, масонов и сектантов, но на вышеприведенные замечания возмущаются:

«Какая-то болезнь у атеистов искать гомосексуалистов и прочих сексуальных извращенцев в церковной среде»!
Если в Русской церкви разврат «отвергают», то придётся также отвергнуть своих святых вроде прр. Осии (которого бог обязал подкупить женщину и склонить её к адюльтеру), равноап. Константина I (которому сына родила наложница), св. мч. Мины (который исцелил паралитика тем, что заставил его изнасиловать немую паломницу) и св. Владимира Святославовича (изменявшего жене Рогнеде Гориславе и пытавшегося её убить в храме). На таких людей каждый православный христианин обязан равняться и предаваться блуду, даже если не хочется.

Карамзин пытается оправдать развратность св. Владимира его языческим воспитанием, однако против этого говорит церковный догмат, по которому Владимир с самого рождения «сохранил неповреждённым подобие образа божия, по которому и был сотворён». Святые распутники «соединились с богом,.. сделались… тем, что сам он есть по естеству», а потом только пошли в свои гаремы. По сути, Иисус Христос, которым эти люди сделались, сам трахал до 800 наложниц св. Владимира направо и налево!

Поэтому-то древнеримским язычникам приходилось очищать заражённую Христом среду, ведь равнодушие было бы меньшим злом по сравнению c гнусным развратом кровожадных христиан. О самых ранних, наиболее близких к апостолам христианах «распространилось среди язычников… подозрение в том, что мы вступаем в недозволенную связь с матерями и сёстрами и вкушаем ужасную пищу» и «у нас Фиестовы пиры, Эдиповы связи и вообще такое, о чём нам не то что говорить, но и думать нельзя; нельзя и поверить, чтобы такое бывало когда-либо у людей». И эти обвинения вполне правдоподобны, поскольку изначально воцерковлялись самые подонки древнеримского общества. Вот что пишет о первых христианах их современник-апологет:

«Они узнают друг друга по тайным знакам и отличиям и начинают питать друг к другу любовь чуть ли не до того, как познакомились; всюду среди них возникает как бы религиозная страсть, и они называют друг друга без разбора братьями и сёстрами, так что даже обычное прелюбодеяние из-за применения этого священного имени становится кровосмесительством.
Я слышал, что по какому-то нелепому убеждению они поклоняются священной голове самого низкого животного — осла, — достойное верование, вытекающее из таких нравов. Другие говорят, что они почитают половые органы своего предстоятеля и жреца и благоговеют перед ним, как перед родителем…

Рассказы о посвящении новичков ужасны и всем известны. Перед лицом, посвящаемым в их таинства, кладут младенца, покрытого мукой, чтоб обмануть неосторожных; новичку предлагают нанести по поверхности муки невинные по видимости удары, и он убивает младенца, нанося ему невидные, незаметные раны. Его кровь — о ужас! — жадно слизывают, тело с остервенением разрывают на части. Вот какой жертвой скрепляется их союз, это соучастие в преступлении даёт им залог взаимного молчания. Вот так священнодействия — отвратительнее любого святотатства!
 
Об их трапезах также известно, об этом свидетельствует речь нашего циртинца Фронтона. В торжественный день они сходятся для пиршества с жёнами, детьми, сёстрами, матерями — люди обоих полов и всякого возраста. Там после обильной еды, когда пир разгорается и жар вина разжигает тёмные страсти, собаке, привязанной к подсвечнику, бросают кость на расстояние большее, чем верёвка, которой она привязана, и тем побуждают ее рвануться и прыгнуть. Когда таким образом опрокидывается и гаснет заставляющий сдерживаться светильник, они в бесстыдной темноте предаются без разбора объятиям гнусной похоти»!
 
И после таких занятий христиане садятся за столы и сочиняют трактаты о преступлениях язычников.

«Не оставляй в живых»

Если кто даже совершит убийство по воле божией, это убийство лучше всякаго человеколюбия; но если кто пощадит и окажет человеколюбие вопреки воле божией, эта пощада будет преступнее всякаго убийства

Иоанн Златоуст

В предыдущей главе мы говорили о том, как наши предки нашли дорогу в православный храм. Теперь поговорим, что с ними было потом.
 
Как обычно в таких случаях старые боги россиян вдруг оказались не богами, а низшими духами (бесами), лишь Перун и Велес как бы признали нового бога Христа своим сюзереном, превратившись в святого громовержца Илию и в покровителя скота св. Власия, и так сохранили себе почтение верующих. Соответственно жрецы других, демонизированных богов переквалифицировались в чёрных магов.
 
(Примеров разжалованья богов в демонов, а жрецов в волшебников история религии знает немало. Любителям арабских сказок известно, к примеру, что самим словом «маги» магометане называли именно недобитых зороастрийских жрецов, которым молва приписывала колдовское мастерство. Но сами зороастрийские язычники своих богов изображают истребителями дэвов — демонов, которых считали богами до проповеди Зороастра. Наши «дьяволы» — это всё те же «дэвы», по-английски «devils».)
 
И тут начинается самое интересное. С одной стороны, «можно встретить мнения, что православная церковь отличалась от Католической особой терпимостью, не проводила насильственной христианизации покорённых народов, не участвовала в охоте на ведьм», а с другой — припёртые к стенке верующие признают православную охоту на ведьм, но «къ великой чести нашего духвенства надо сказать, что у него колдуны отдѣлывались куда дешевле, чѣмъ у западно-европейскаго».
 
Эти слова надо было сказать перед сожжением камчадальской колдунье 1770-х годов. В срубе она нашла бы время подумать: какие же всё-таки православные молодцы! Если даже эта казнь осталась безнаказанной, будучи совершённой при основательнице русской религиозной терпимости Екатерине II, то можно себе представить, как жилось (правильнее, умиралось) ведьмам в золотой век русского православия.
 
«В 1674 году в Тотьме сожжена в срубе при многочисленном стечении народа жёнка Федосья, оговорённая в порче; перед самою казнию она заявила, что никого не портила, а поклепала себя при допросе, не стерпя пытки».
Как видим, не только сожжения надо было бояться православным ведьмам, но и следственных пыток. Примеров можно привести множество.
 
«В 1770 году в Яренском уезде Вологодской губернии несколько баб и девок притворились кликушами» (одержимыми бесом) «и по злобе на разных лиц стали оговаривать их в порче. Оговорённые были схвачены, привезены в город и там под плетьми вынуждены были признать себя чародеями и чародейками.
Одна из этих мнимых преступниц (по её собственному сознанию) напускала порчу по ветру посредством червей, полученных ею от дьявола; она доставила судьям и самих червей, а те препроводили их в Сенат.
 
Оказалось, что это — личинки обыкновенных мух.
 
Сенат отрешил за такое невежество городские власти от места, а кликуш за их ложные обвинения присудил к наказанию плетьми».
 
Показания «кликуш» при обвинении конкретного человека в насылании на них бесов также роднит православную инквизицию с католической. Истерия прихожанок была страшна именно юридическими последствиями: немало людей было казнено из-за выкриков душевнобольных женщин. Как западное духовенство использовало «кликуш» для осуждения Урбена Грандье, так и в России «разныя корыстолюбивыя лица изъ тогдашней администрацiи, воеводы, дьяки и т.п., нарочно подучали разныхъ бабъ притворяться порченными и при этомъ выкликать разныхъ мѣстных богатѣевъ, которыхъ можно было послѣ того обобрать». Присвоение имущества казнённых оказывается движущим мотивом православных и католических инквизиторов. Это сказано персонально диакону Кураеву, который считает, будто в ведьм жгли из благородных побуждений.
 
Православные ничем не лучше католиков и в другом виде наказания ведьм. «Дореволюционный исследователь, изучавший историю ссылки в Сибирь» в XVII в., «писал:
 
В Енисейске я предполагал было заняться осмотром старых бумаг тамошнего архива, но к сожалению узнал, что древние столбцы и прочие документы после двух пожаров все без исключения сгорели.
Так как сгоревшие древние документы помещались в Енисейском Рождественском монастыре, то я и решился осмотреть этот монастырь, с той мыслью, не узнать ли там каких-либо письменных и устных преданий. Предположение моё некоторым образом оправдалось: в монастыре я встретил презамечательную личность — это настоятельница монастыря игуменья Деворра. По словам Деворры, в острожных стенах Енисейска существовала обширная тюрьма… а в монастыре было устроено особое тюремное отделение с железными решётками для помещения преступниц женского пола… в острожской енисейской тюрьме содержалось очень много сосланных на вечное заточение за чернокнижество. Там был особый двор для казней и, между прочим, осталось в предании, что здесь сожжено было несколько человек на кострах, уличённых в знакомстве с нечистою силой».
 
Если католики держали церковных узников «иногда в подземных помещениях без дверей дверей и окон, но всегда обеспеченных кандалами всех видов», то и православные обожали садить несчастных в земляные тюрьмы и «каменные мешки» на целые десятилетия.
 
Если западные верующие «заключённых кормят только пересоленной едой, и всё их питьё смешивается с селёдочным рассолом… что поддерживает их в состоянии постоянной жажды», то православные вообще не давали никакого питья, чтобы колдун не «уходил в воду»! Не говорю уже об одинаковом пристрастии к порке.
 
Даже состав преступления в обеих инквизициях одинаков. «В 1734 г. был схвачен и подвергнут пыткам крестьянин Зворыкин», которого «обвинили в том, что он отрёкся от бога и дал бесам „рукописание“», а ведь подписание контрактов с чертями нередко выявлялось и в западных ведовских процессах. Как Ватикан издавал Индекс запрещённых книг, так и православный мир знал свой перечень «отречённого», «отметного» самиздата. В 1687 году царь Фёдор Алексеевич удостоверил открытие Славяно-греко-латинской академии своей грамотой, в которой указал:
 
кто бы ни держал у себя «волшебных, чародейных, гадательных и всяких от церкви возбраняемых книг и писаний, и по оным не действовал, и иных тому не учил… без всякого милосердия да сожжётся».
Таким образом, инквизитор и в Африке инквизитор, будь он хоть десять раз православным. Я знаю РПЦ-шницу, которая обожает хаять пуритан и вменять им в вину смерть салемских ведьм, однако в Америке колдуний хотя бы не сжигали. Православные обличители католиков и протестантов уподобляются набожному фарисею из притчи Христа.
 
Даже признавая, что христиане ведьм не жаловали, Кураев всё равно твердит, будто «инквизиция функционировала как учреждение, скорее защищающее от преследований, нежели разжигающее их». С одной стороны поглядеть, и действительно: вот на Херсонщине сжигают трёх крестьянок во время засухи, а псковичи сжигают 12 «вещих жонок» во время чумы, вот Иван Грозный пытает князя Воротынского за фантастических «бабъ шепчущихъ», а при подавлении разинского восстания у атаманши Алёны пытками вытянули признание в ведовстве. В этих конкретных случаях православная церковь действительно могла не участвовать. Так может, вслед за Кураевым выставить попов защитниками колдунов, а всю вину за охоту на ведьм свалить на чернь и государство?
 
Для начала пусть Кураев потрудится привести хоть один случай, когда Русская церковь вступилась за обвиняемого. Конечно же, он таких случаев не знает.
 
«В литературе описан случай, как в середине XVIII века в сёлах Подолии распространилась моровая язва. В ту пору существовал единственный рецепт против всяких напастей — молитвы и крёстные ходы. Ведь люди верили, что болезни от бога, который насылает их за грехи человеческие, либо от дьявола… Чтобы избавиться от моровой язвы, сельские жители устроили крёстный ход. Пошли с иконами по полям в надежде, что с помощью молитв смогут совладать с эпидемией.
В это время у жителя близлежащего села Михаила Матковского пропали лошади. В ту ночь, когда крестьяне совершали крёстный ход, он отправился разыскивать коней. Случайное совпадение обошлось ему слишком дорого. Участники крёстного хода увидели бродившего впотьмах человека с уздечкой в руках, и у суеверных людей сразу же возникло подозрение: не он ли наслал моровую язву?..
 
На следующее утро… они отправились в село, где он жил. Человек клялся, что ни сном, ни духом не ведает, в чём его обвиняют. Тогда пошли в ход кулаки, несчастного стали избивать, продолжая требовать признания. Пригласили священника, чтобы тот исповедовал „колдуна“. А что же служитель божий? Он посоветовал тёмным людям поскорее сжечь его. И ни в чём не повинного человека сожгли на костре».
 
Но если Русская церковь не вступалась за колдунов, может, она сама и подстрекала к охоте на ведьм?
 
«Троицко-Сергiевскiй монастырь изъ области старался изгнать всякихъ кудесниковъ. Входившiе съ ними въ сношенiя штрафовать денежными взысками, а кудесниковъ предписывалось „бивъ да ограбивъ, выбити изъ волости вонъ“».
Таким образом, Русская церковь не просто разжигала гонения на ведьм, но и буквально узаконила насилие с грабежом.
 
«В Новгороде после допросов и пыток сожгли в 1227 г. четырёх „волшебников“. Как рассказывает летопись, казнь происходила на архиерейском дворе по настоянию Новгородского архиепископа Антония. Духовенство поддерживало в народе веру, будто колдуны и ведьмы способны на поступки, враждебные христианству, и требовало жестокой расправы с ними… Киевский митрополит Иоанн также одобрял массовый террор против колдунов и ведьм и защищал право епископских судов приговаривать колдунов и ведьм к тяжким наказаниям и смерти. Митрополит Иоанн считал, что жестокость устрашит других не совершать „волшебных“ действий и отвратит народ от чародеев и колдунов.
Горячим сторонником кровавых преследований колдунов и ведьм был и известный проповедник, живший в XIII в., Владимирской епископ Серапион, современник первых процессов против ведьм на западе…
 
„И когда вы хотите очистить город от беззаконных людей, — писал Серапион в своей проповеди, обращаясь к князю, — я радуюсь этому. Очищайте по примеру пророка и царя Давида в Иерусалиме, который искоренял всех людей, творящих беззакония, — иных убийством, иных заточением, а иных заключением в тюрьму“.
Епископы разыскивали колдунов и ведьм, их доставляли на епископский двор для следствия, а затем передавали в руки светской власти для наказания смертью. По примеру своих католических соратников православная инквизиция разработала в XIII в. и методы распознавания ведьм и чародеев огнём, холодной водой, путём взвешивания, протыкания бородавок и т.п. Вначале церковники считали колдунами или чародеями тех, кто не тонул в воде и оставался на её поверхности. Но затем, убедившись, что большинство обвиняемых не умели плавать и быстро тонули, изменили тактику: виновными стали признавать тех, кто не мог держаться на воде. Для распознания истины широко применяли также, по примеру испанских инквизиторов, испытание холодной водой, которую капали на головы обвиняемых».
 
Видим, что расправы чинят не какие-нибудь «дьяки», а самое что ни на есть высшее духовенство.
 
Опальный патриарх Никон, о котором речь через главу, отсиживаясь в Ферапонтовом монастыре, попытался возвести навет на бояр. «В октябре 1668 года явился от него в Москву монах Флавиан и подал письмо, в котором говорилось:
отпущен де Флавиан к государю объявить про великое дело, что на Москве изменники царские хотят очаровать его государя».
Чтобы заставить царя казнить бояр, Никон насочинял, будто принимал у себя чернеца, которого информатора боярин просил «чтоб… государя очаровал». Допрос упомянутых в письме лиц подтвердил ложь экс-патриарха.
 
Таким образом, несправедливая инициатива преследования колдунов могла исходить от глав Русской церкви. А кто может быть выше патриарха, как не православные святые?
 
«В церковном уставе св. Владимира к ведомству духовного суда отнесены: „ветьство, зелейство, потворы, чародеяния, волхвования“. Обычною карою за эти преступления было сожжение: как сожигались музыкальные инструменты и волшебные книги, так подобную же участь испытывали и колдуны, и ведьмы».
Равноап. Константин, почитаемый РПЦ, запретил гадания и даже предписал колдуну «растерзание дикими зверями или распятие на кресте» в случае чьей-то смерти.
 
«В 1752 году Курская воеводская канцелярия арестовала крепостную Марфу Королёву за то, что она „чинила волшебство“, „вынимала у господина своего след на земле с приговором“ и даже „в поле посеянному хлебу чинила залом, чтобы тому ржаному хлебу не было урожая“… Воевода счёл, что колдовством должен заниматься церковный суд и отправил обвиняемую в Белгородскую консисторию (учреждение при архиерее для управления епархией), „для учинения с ней по правам духовным“. Белгородским архиепископом тогда был крайне благочестивый Иосаф Горленко (в 1911 году причислен к лику святых). Святой Иосаф, недолго думая, объявил, что Королёва подлежит смертной казни по указу 1731 года, т.е. сожжению. С этим указанием Королёва была отправлена в Белгородскую губернскую канцелярию, при этом конститория потребовала непременного уведомления, „что с нею учинено будет“».
 
Спросят: ну и что с того, что Владимир, Константин, Иосаф канонизированы? Разве Христос в этом виноват? Конечно, виноват! Эти изверги святы потому, что «они благоугождали» богу. Лучший способ угодить богу — это истязать и жарить на костре живое человеческое тело.
 
Недаром этот бог сказал в Библии:
 
«Какой мир при… многих волхвованиях» может быть?
«И вызывателей мёртвых, и волшебников… истребил Иосия», чем «делал он угодное в очах господних».
«Мужчина или женщина, если будут они вызывать мёртвых или волхвовать, да будут преданы смерти: камнями должно побить их, кровь их на них».
«Ворожеи не оставляй в живых».
Оцените, насколько лицемерным оказывается Иисус Христос, если он призывает любить врагов своих, при этой любви взять камень и забить насмерть — даже не врагов, а ребёнка, который вызывает Матюкливого Гнома! Назвать женщину дурой — это у Христа заслужить Геенну огненную, а не оставить женщину в живых суть делать угодное в его очах.
 
А ведь православный христианин не имеет права отрекаться от ветхозаветных предписаний:
 
«И ныне, — говорит св. Иоанн Златоуст, — нужен закон», в смысле ветхозаветный, «для утверждения Евангелия; между тем для тех, кто верует в него, он не нужен».
Таким образом, если христианин не исполняет Моисеев закон, он не может называться православным, ведь бог в нём «то же говорит», что и в Новом завете. Иисус Христос обязал верующих убивать ведьм и в евангелиях это обязательство ничуть не отменял. Недаром св. Кирилл Александрийский призывал к убийству колдунов с оглядкой на Ветхий завет.
 
Post Scriptum
Чем же тогда думает Кураев, когда говорит, будто инквизиция целовала колдунов в задницу, а с ведьм сдувала пылинки? По логике диакона, православная церковь не может преследовать колдунов, поскольку она не признаёт вредоносности колдунов, потому что церковь отрицает, будто можно магически влиять на крещёных людей:
 
«Людей Средневековья постоянно обвиняют в суевериях. Но ведь эти „суеверия“ они вычитали не в Библии и не в патристических творениях».
А как тогда Кураев объяснит, что св. Геннадий Новгородский зверски казнил людей, которые «крестиянину дали крест… да на кресте том вырезан сором женской да и мужской, и христианин де и с тех мест сохнути, да немного болел да умерл»?
 
На самом деле, Библия как раз является рассадником суеверий, в том числе веры в действенность колдовства. Где же, как не в Библии, за египетскими факирами признаётся мастерство кровавления рек, за Аэндорской колдуньей — некромантии, за евангельскими волхвами — астрологии, за встреченной Павлом кликушей — дар прорицания? Библейские пророки даже насылали порчу.
 
Подобно вавилонским заклинателям, Моисей использует бога, чтобы поубивать египетских младенцев. Если жертвенного ягнёнка недопечь, не съесть полностью, не сжечь остатки, то ритуал не получится. Если жертвенной кровью не нарисовать богу знак, он не будет знать, кого убивать.
Во время войны с амаликитянами Моисей должен был держать руки вытянутыми вверх. Когда Моисей опускал руки, евреи проигрывали битву, когда Моисей поднимал руки, евреи выигрывали битву.
Елисей заставляет Израильского царя делать ритуальный выстрел в сирийскую сторону. Если бы царь не выстрелил, ритуал был бы сорван, и он бы не победил.
Елисей заставляет Израильского царя бить стрелой землю. Сколько раз царь ударит по земле, столько битв с сирийцами он выиграет.
Даже апостолы насылали порчу, точнее, предавали своих жертв Сатане «во изможденье плоти»:
 
«Таковы Именей и Александр, которых я предал Сатане».
Поэтому неправда, что Библия отвергает веру в действенность колдовства.
 
Что справедливо в отношении Библии, то ещё больше относится к «патристическим творениям». Отцы церкви действительно верили, будто колдуны могут магически влиять на христиан.
 
Любопытно, что теоретизируя о причинах и поводе формирования католической инквизиции, Кураев не потрудился даже заглянуть в инквизиторский манифест «Молот ведьм», где в первой же главе святоотеческой литературой обосновывается вера в действенность колдовства.
 
«Второзаконие (18) предписывает умервщвлять всех колдунов и заклинателей; Левит (19) говорит:
„Чья душа склоняется к магам и кудесникам и с ними блудит, против того хочу я поднять лик свой и низринуть из стада народа своего“.
То же и в гл. 20 говорится:
 
„Тот мужчина или та женщина, в которых пребывл пифонический или прорицательский дух, должны быть умерщвлены“…
Пусть посмотрят также авторов постилл и глоссаторов о чародеях фараона, Исход 7, слова Августина в его „О граде божием“ (18, гл. 17), а также в его „Христианской доктрине“…
 
Чтобы убедиться в том, что ведьмы способны создавать несовершенных тварей, надо только посмотреть… в толковании Августина о кудесниках фараона, превративших посохи в змей. Смотри также глоссу к Исходу… В указанном каноне „Nec mirum“ обрати внимание на слова Августина, где ведьмам и их чарам приписывается насылание не только болезней, но и смерти.
 
…Не помешает принять во внимание следующее обстоятельство: нынешние ведьмы, опираясь на власть демонов, зачастую оборачиваются волками и другими зверями. К тому же и канон говорит о действительном превращении, а не о воображаемом, что также часто имеет место, о чём сообщает нам подробно Августин („О граде божием“, 18, 17)…
 
Далее. Если истинные чудеса возможны через посредство естественных свойств лиц, действующих в этой области, то и сила природы может производить чудесные и изумительные явления. Об этом говорил Григорий Великий („Диалоги“, 2) следующее:
 
„Святые совершают чудеса частью молитвой, частью своей силой“.
В доказательство он приводит случай с апостолом Петром, молитвой пробудившим от смерти усопшую Тавифу, и проклятием, а не молитвой, вызвавшим смерть солгавших Анании и Сапфиры. Значит, человек может силою своей души преобразовывать состояние материи или вызывать появление болезни у здоровых, или наоборот».
 
Ведьмы «производят смешение элементов с помощью демонов и этим вызывают град и бурю. Они же приводят в замешательство дух человеческий, т.е. наводят на людей сумасшествие, ненависть и туманящую разум любовь. Они же, даже без помощи яда, но силой своего заклинания, уничтожают душу. Об этом трактуют: …также Августин в своём „О граде божием“. Там говорится, что маги, называемые в просторечии колдунами, смущают элементы, вызывают сумасшествие у маловерующих» — но всё-таки ж верующих! — «и силой заклинаний уничтожают людей…
 
По словам Дионисия („Об именах божиих“),» бесы «не могут использовать эти способности для добрых дел».
 
Таким образом, охота на ведьм является логическим продолжением патристики, вот только вера в невозможность колдунов магически влиять на христиан еретична: тот же св. Григорий Великий рассказывает о воцерковлённой кликуше, будто «с помощью волшебного искусства вышел из неё один демон». Говорить, будто здесь колдуны действовали при помощи бесов — это всё равно, что обвинять Христа в экзорцизме силою Вельзевула. Христова отмазка Мф. 12:25-26 вполне уместна и в этом случае.
 
В другой своей сказке св. Григорий (†609) повествует о порче, насылаемой — ни много, ни мало — на монахов.
 
«В то время как в Риме схвачены были волшебники, некто Василий, бывший первым искусником в волшебстве, переоделся в монашеское платье и убежал в Валерийскую область. Явившись к достопочтенному епископу Амитернскому Касторию, Василий просил поместить его в монастырь, управляемый Эквицием, представляя, что он может быть полезным монастырю своим врачебным искусством. Епископ тотчас отправился в монастырь вместе с лжемонахом Василием и просил угодника божия Эквиция принять просителя в число братства.
…Василий был принят в монастырь. Чрез несколько дней угодник божий удалился на довольно продолжительное время из монастыря для назидания словом истины жаждущих духовного утешения. По уходе св. Эквиция случилось, что в женском монастыре, который находился также под его попечением, одна монахиня, сохранившая на бренном теле своем следы красоты, заболела и в страшных мучениях с криком и воплями повторяла:
 
„Я непременно умру, если не придет монах Василий и не возвратит мне здоровья, помощью своего искусства“.
Но в отсутствие настоятеля никто из иноков не смел и войти в женский монастырь, тем более Василий, недавно поступивший в число братства и никому ещё не известный по своему поведению. Тотчас распорядились послать к угоднику божию Эквицию с известием, что такая-то монахиня ужасно страдает в болезни и неотступно требует, чтобы инок Василий посетил её. Услышав это, святой муж с горькой улыбкой сказал:
 
„Не говорил ли я, что это не человек, а демон? Ступайте и выгоните его из монастыря. А о рабе божией, страждущей тяжкою болезнью, не беспокойтесь более; болезнь её минует, и она не будет требовать к себе Василия“.
Посланные возвратились и узнали, что, действительно, больная получила исцеление в то именно время, когда говорил им об этом угодник божий Эквиций, находясь вдали от монастыря. Так праведник сотворил чудо, последуя примеру своего учителя и господа Иисуса Христа, который, быв позван в дом царедворца для исцеления его сына (Ин. 4:46), одним словом даровал ему исцеление, так что по возвращении в дом, отец узнал, что сын его выздоровел именно в то время, когда он услышал об его исцелении из уст самой истины.
 
Все иноки, исполняя повеление своего настоятеля, изгнали лжемонаха Василия из своего монастыря. Когда же его изгнали, он сознался, что часто посредством своего волшебного искусства поднимал на воздух келию святого Эквиция, но никакого вреда не мог ей сделать. Спустя немного времени этот волшебник, по ревности здешнего народа, был сожжён в Риме на костре».
 
Так что нечего Кураеву сочинять, будто «полторы тысячи лет понадобилось языческим страхам для того, чтобы пронизать собою церковную этику», а «начинается охота на ведьм» только во времена Реформации. И нечего диакону потирать ручки над блудословием Дунаева, который ищет и не может найти «доказательство существования „порчи“ и влияния её на христиан»:
 
«Просмотрев множество святоотеческих текстов (около ста пятидесяти — вместе с контекстами!) по компьютерной версии Thesaurus Linguae Graecae (1993, CD-ROM), я не нашёл ни одного примера».
И без этой жуткой программы я нашёл пример у св. Григория даже не в оригинале. Если и монастырь не спасает персонажей св. Григория от порчи, так грош цена всей этой болтовне.
 
То, что ведьмы не способны магически влиять на крещёных (по Кураеву) и творить добро (по Дионисию), опровергают Слво̃ стга̃ ω-ца Кирила арχїпсп̃а Кυпρинскаго ω злых доусѣχъ и Слово с-тго ω-ца ншго Кирила о злых о невѣρных ч-лвцех. В них св. Кирилл говорит о «скверных бабах», которые «наузы много вѣρныя прельщаютъ; начнетъ на дѣти наузы кластi, смѣривати плююще на землю, рекъше бѣса проклинаєт, а ωна є болѣ призываєт; творитися дѣти врачююще, а ω-ца и матерь в пропасть адову ведуще, й д-ша в муку вѣчную шлюще». И действительно этими ритуалами «творяще дѣтєм помогают, а ни собѣ могуще помощи, а сами ходятъ въ Хритѣ», «они ωкаяннiи людє творятъ помягающе». А Кураев вменяет ведьмам ритуальные убийства младенцев. А несправедливый бог требует, чтобы за исцеление младенцев люди убивали ведьм.
 
«Если предположить, что по просьбе неких язычников падшие духи смогут контролировать жизнь и здоровье христианина, то встаёт вопрос: от чего же нас защитил и спас Христос? …Оказывается, что на частицу его тела, на церковную частицу (даже на „божественную больную“) любая знахарка может наслать любую напасть… Утверждающие, что такая власть у язычников есть, просто хулят Христа»,
— вот так Кураев сделал богохульниками свв. Геннадия, Августина, Дионисия, Григория, Кирилла. Вся церковь шагает не в ногу, а один Кураев взял на себя право анафемствовать Отцов церкви.
 
Красноречив уже сам факт, что равноап. Константин, канонизированный за то, что он «благоугодил богу», сам совершил то, за что убийство Константина оказывается «угодным в очах господа»: спустя год после запрета гаданий православный святой и сам обращается к гадателям, напуганный ударом молнии во дворец! Тут впору вспомнить церковный догмат, что православные святые оказываются по естеству тем, чем является Иисус Христос. Выходит, Константин сделался Христом по естеству, и тут оказалось, что Иисус — никакой не всеведущий бог, ведь ему пришлось обращаться за ворожбой. Значит, колдуны бывают могущественнее самого бога христиан!

«Избейте предо мною»

В предыдущих главах речь шла о тех, кто поклоняется не тем богам и не тем духам. Теперь настал черёд рассмотреть отношение православной церкви к верующим, которые ничем подобным себя не замарали.
 
Как политики на камеру изображают свою любовь к детям, так и современная Русская православная церковь лезет запанибрата к евреям, аж захлёбывается в комплиментах.
 
«Мы едины с иудеями, не отказываясь от христианства, не вопреки христианству, а во имя и в силу христианства, а иудеи едины с нами не вопреки иудейству, а во имя и в силу истинного иудейства. Мы потому отделены от иудеев, что мы ещё не вполне христиане, а иудеи потому отделяются от нас, что они не вполне иудеи. Ибо полнота христианства обнимает собой и иудейство, а полнота иудейства есть христианство».
Иначе говоря, если православные не хотят отрекаться от христианства, то весь труд единения с иудеями должны взять на себя иудеи же. А чтоб иудею стать иудеем, он должен, конечно же, принять христианство.
 
«Еврей-христианин не только не перестаёт быть евреем, но ещё глубже начинает понимать смысл духовного призвания своего народа».
И в чём же это призвание? В пропаганде христианства, конечно.
 
«Мы все дети Ветхого завета» бога «на Синае, который в Новом завете, как мы, христиане, верим, обновлён Христом. Эти два завета являются двумя ступенями одной и той же богочеловеческой религии, двумя моментами одного и того же богочеловеческого процесса».
Поскольку «апостол Павел говорит, что еврейский ветхозаветный закон — это „детоводитель ко Христу“ (Гал. 3:24)», эдакий «строгий дядька», который «кричал» на евреев, «показывая розгу, и свистал ремнём», чтобы довести евреев до Христа.
 
Во загнули! А почему бы ещё и Книгу Мормона не признать очередной ступенью «одной и той же богочеловеческой религии»? Христианам не хватает мозгов уразуметь, что для евреев Ветхий завет — такой же «детоводитель» ко Христу, как для православных каноны РПЦ — детоводитель к Лазарю Каширскому.
 
Совсем не удивительно, что евреи «отвергли Христа» и поэтому всегда «признавались расой отверженной и проклятой». Только такая раса и способна была развязать красный террор: диакон Кураев приводит в доказательство антропометрический глазомер советских попов и отождествление Восьмого марта с Пуримом.
 
Можно, конечно, начать придираться к нехристианским корням православных праздников и к еврейскому происхождению основателей христианства, но лучше Кураеву предъявить его же исследовательские установки.
 
Поскольку «любая ненависть есть болезнь для христианина», тем более ненависть российских евреев к православию, то «для лечения болезни хорошо бы знать о её истоках и причинах».
При таком подходе оказывается, что причин ненавидеть православие у евреев более чем достаточно. Испокон веков православные россияне подвергали иудаистов:
 
аналогу Закона о чистоте рас (православными «запрещалось… занимать офицерские должности, состоять на гос. службе»);
аналогу Закона о наследственных дворах (российским евреям «запрещалось покупать землю и заниматься земледелием,.. работать на жел. дорогах и почте»);
ограничению права на образование [у православных «существовали (с 80-х гг. XIX в.) нормы приёма евреев в средние и высшие учебные заведения»]
ограничению свободы перемещения [при царе Михаиле Фёдоровиче Москва была невъездной для некрещёных евреев и вообще в Русском мире «евреи (некрещёные) были здесь ограничены в месте жительства („черта оседлости“)»];
помещению в гетто (при царе Алексее Михайловиче в Мещанской слободе держали пленных евреев);
фальсифицированным судебным процессам [«владимирское дело (1897 г.), виленское дело (1901-1902 гг.), дубоссарское дело (1903 г.), смоленское дело (1910 г.) и дело Ханы Спектор (1911 г.) являются предшественниками дела Бейлиса» (1913 г.), а «фастовское дело, витебское дело и тайгинское дело являются последними»];
депортации еврейских детей [Николай I в 1827 году издал Устав рекрутской повинности евреев. По Уставу, в отличие от христианских рекрутов, еврейские дети призывались в «кантонисты» в более молодом возрасте (официально с 8-12 лет, но бывали случаи и более раннего призыва) и не только при солдатах-отцах. В то время, как «кантонисты-христиане определялись в заведения по месту своего рождения… евреев-кантонистов… никогда не оставляли в „черте оседлости“, их отправляли возможно дальше — напр., в Казань, Пермь, Оренбург и даже в Сибирь…
При отправлении малолетних рекрут-евреев по закону полагались подводы… но этапные офицеры обычно присваивали себе отпускавшиеся для этого прогонные деньги и гнали мальчиков пешком…
При остановках в деревнях над ними издевались крестьяне и мальчишки, которые считали долгом дразнить, ругать и бить маленьких „жиденят“».
Детей насильно крестили: например, в октябре-ноябре загоняли сотнями в холодные воды Волги.
«По прибытии, после долгого и мучительного пути… кантонисты отныне поступали в полновластное распоряжение тамошних командиров… Еврейский мальчик, незнакомый с русской речью, оторванный от родителей, забрасывался за много сотен вёрст в новую, чуждую, враждебную среду, где на него сыпались тягчайшие оскорбления, побои, истязания и где весь режим рассчитан был на то, чтобы понудить его к крещению». Детям не давали переписываться с родителями, заставляли посещать православные празднования и проповеди.];
погромам [«уже в 1563 г. при взятии войсками Полоцка всех евреев по приказу Ивана IV в „воду пометали“, только немногих, принявших православие, пощадили». В Новое время погромная «первая волна… (нач. 80-х гг.) была развязана реакц. кругами после убийства Александра II, вторая — в период революции 1905-07»];
казням
(Софийская летопись упоминает об утоплении иудаистов.
«Иностранец Петрей в записках начала XVII в. писал о Грозном: „Как ни был он жесток и неистов, однако ж не преследовал и не ненавидел за веру никого, кроме жидов, которые не хотели креститься и исповедовать Христа: их он либо сжигал живых, либо вешал и бросал в воду“».
«В 1738 году еврей Борух Лейбов ухитрился обратить в иудаизм флотского капитан-поручика Александра Возницына. Возницын даже совершил обрезание и был изобличён в вероотступничестве собственной супругой. Та подала донос и, по высочайше утвержденной резолюции Сената, Лейбов и Возницын были сожжены… Благочестивая вдова, кроме законной части из имения мужа, получила ещё сто душ с землями „в вознаграждение за правый донос“»).
Понятно, что такими подвигами православные христиане заслужили не только красный террор, но и террор, который Русская церковь чинила по отношению к иноверцам. Неудивительно, что церковь спешит умыть руки и всю вину за издевательство над евреями переложить на православных прихожан:
 
«Исходя из …вероучительных и богословских убеждений, — заявлял патриарх Московский и Всея Руси, — иерархи, духовенство и богословы нашей церкви решительно и открыто осуждали всякие проявления антисемитизма, вражду и погромы в отношении евреев».
Вполне может быть, что и осуждали — язык у попов без костей, — однако никакое осуждение не мешало православной церкви призывать к тому, что она осуждает.
 
«Например, в Лясдовической слободе Бобруйского уезда Минской губернии на крестины был приглашён приходской священник Чехович, который и стал поучать собравшихся:
„Так как теперь… нет ни суда, ни закона, то можно бить и грабить иноверцев“.
В результате ночью был погром».
Да и то сказать: вышеупомянутый казнённый Возницын был арестован «по предписанию Синода» и помещён «в тюрьму Московской синодальной конторы. Следствие велось инквизиторскими методами архимандритом Богоявленского монастыря Герасимом и Коломенским епископом Вениамином». Так что церковная власть не только подстрекала к насилию над евреями, но и лично пытала жидов.
 
Из такой щекотливой ситуации читатель в который раз может выскользнуть вслед за Кураевым: признать, что Русская православная церковь тиранила евреев, но делала это не из богословских соображений.
 
«Не христианское богословие порождает отчуждённость от евреев. В церкви (за исключением горстки маргиналов) нет религиозно мотивированного антисемитизма» — и точка!
Вот только чем доказывает Кураев такое достаточно громкое заявление? Во-первых, ничем: он лишь требует, чтобы ему верили на слово. Оппоненты Кураева превращаются в пациентов, у которых рациональных оснований для реакций заведомо нет и которые суть бессовестные сволочи или безумцы.
 
А во-вторых… Перед тем, как продолжать, нам нужно разобраться, какой антисемитизм Кураев считает религиозномотивированным. Что именно может служить богословским оправданием для той или иной политики — в нашем случае, политики в отношении к иудеям?
 
Диакон признаёт, что «согласие с догматами вселенских соборов есть минимально необходимое условие членства в церкви» и «даже каноническая житийная литература обладает значительно меньшим вероучительным значением по сравнению со святоотеческими творениями».
С такой установкой можно вернуться к выбелению Русской православной церкви. Что бы там ни было, Кураев разрешает «критиковать христианскую веру», но запрещает «поносительство и издевательство». Раз сказать правду о гнусности церкви диакон не велит, придётся спросить, какую же тогда «критику» разрешил диакон? Такую именно, когда в бедствиях российских евреев виновата не церковь, а всего лишь «горстка маргиналов» среди попов. На этом мой православный читатель удовлетворён и в вопрос вникать не станет.
 
И только я возьму и спрошу, а что же это за «маргиналы» такие? Кураев может сколько угодно визжать, что ему больно и что я попираю его святыни, но я всё-таки скажу: среди этих «маргинальных» антисемитов есть православные святые, даже Отцы церкви!
 
«Были, — признаёт диакон, — были и в истории православия свои „пятиминутки ненависти“. И в словах св. Иоанна Златоуста против иудеев есть и признания в личной ненависти к иудеям, и призывы к другим взращивать в себе эту ненависть
(„Значит, поэтому-то больше и следует ненавидеть их, вместе с синагогою, что они оскорбляют святых тех“ „и я за то ненавижу иудеев, что они имеют закон, но нарушают его“)».
Но «из того, что у меня дома стоит полное собрание творений Иоанн Златоуста, ещё не следует, что я из Златоуста беру именно речения ненависти».
 
Каково! Беспринципный защитник православия, которому «верить без проверки можно только матери-церкви», по Своей Собственной Прихоти ещё будет выбирать, каким (юдофильным) призывам «матери» следовать, а от каких (юдофобских) — отрекаться? Нет уж. Если «минимально необходимое условие членства в церкви» состоит в следовании всему, что ни сморозит св. Иоанн Златоуст, то Кураев «да будет анафема,.. и от сословия христианскаго, яко чуждый, да будет изключён и извержен. Ибо» на Шестом вселенском соборе «совершенно решили, не прилагать что-либо, не убавлять» из святоотеческих сочинений.
 
После слов Златоуста:
 
«Евреи убили сына божьего! Как смеете вы… связываться с этой нацией убийц и палачей!»
только еретик не увидит, что «христианское богословие порождает отчуждённость от евреев».
 
Не секрет, что такие Отцы церкви, как свв. Иустин и Афанасий радовались учинённой римлянами резне в Палестине — «евреи говорят, что люди приносят им эти несчастья, а не бог.
 
Если вы обвиняете в этом людей, — возражает Златоуст, — то подумайте: если бы даже люди осмелились на такое, откуда взялись бы у них на это силы, если бы не было на то воли божьей?»
Вот какими словами надо оправдывать красный террор! Откуда бы у красноармейцев взялись силы расстреливать попов, если бы сам Иисус Христос не помогал большевикам?
 
Своей болтовнёй св. Иоанн Златоуст (точнее, бог, который через него вещал) фактически дозволяет любое насилие, которое будет под силу антисемиту. А вот что конкретно завещали Отцы церкви делать с иудеями.
 
«В 388 году н.э., когда» св. Амвросий «исполнял обязанности епископа Милана, другой епископ организовал поджог синагоги в Месопотамии… Римский император Феодосий Великий, правивший с 379 по 395 год, приказал этому епископу оплатить её восстановление. Узнав о всей истории, св. Амвросий написал Феодосию возмущённое письмо, но император не обратил на него внимания.
Через некоторое время император посетил церковную службу, проводимую Амвросием. Тогда епископ отказался служить мессу до тех пор, пока не получит заверений от императора об отмене приказа.
 
„Нет никаких причин так жестоко наказывать народ за поджог дома, — сказал Амвросий императору, — тем более, что сожгли синагогу — дом безверия, дом бесчестия, вместилище безумия, который был осуждён самим господом“.
На этот раз протест Амвросия был успешным и прецедент, которого давно ждал этот отец церкви, был создан:
 
если христиане разрушают синагогу, её восстановление оплачивают евреи».
 
Недаром св. Кирилл Александрийский «экспроприировал все синагоги Египта и превратил их в христианские церкви…
 
Когда же Кирилл вызвал руководителей многочисленной еврейской общины Александрии и разразился угрозами, евреи якобы ответили насилием и ночной резнёй, что — по состоянию» исторических «источников — нельзя ни подтвердить, ни аргументировано опровергнуть. Во всяком случае, теперь этот святой, не имея на то полномочий, лично возглавил огромную толпу, штурмующую синагогу. Она была разрушена, имущество евреев было захвачено,.. а сами они, вместе с женщинами и детьми, были изгнаны. Не менее 100 тысяч человек, а возможно и двести, — без пожитков, без пищи. Изгнание было тотальным, так что существовавшая уже свыше 700 лет еврейская община Александрии, крупнейшая в диаспоре, прекратила своё существование».
И нечего православным после этого заявлять, будто погром является «гонением на еврейство под предлогом христианства от христиан, быть таковыми перестающих». Если «еврейский погром не только греховен и бесчеловечен», то греховен и бесчеловечен Иисус Христос, управлявший озверевшими александрийцами. И напрасно поэтому, «осуждая погром 1903 года в Кишинёве, архиепископ Волынский Антоний (Храповицкий) публично заявлял:
 
„Жестокие кишинёвские убийцы должны знать, что они посмели пойти против божественного промысла, что они стали палачами народа, который возлюблен богом“».
Так из Византии мы случайно вернулись в Тюрьму Народов. Говоря о Кишенёвском погроме, православные во все щели суют Мысли св. Иоанна Кронштадского по поводу насилий христиан с евреями.
 
«Каков же и чей дух проявили кишинёвцы над евреями? — вопрошает русский святой. — Дух диавола. Но кто не имеет духа Христова, кротости, смирения, терпения, повиновения власти, тот и не его (Рим. 8:9), тот и не Христов, а раб диавола».
Уж не хочет ли Иоанн Кронштадский сказать, будто святыми антисемитами — Кириллом, Амвросием, Иоанном Златоустом — руководят дьяволы, а не бог? Это очень серьёзное заявление.
 
Иван-кронштадскую мерку не помешает применить и к самому св. Иоанну Кронштадскому, не проявившему никакой «кротости, смирения, терпения, повиновения власти» Антихриста, которую, по его словам, несут жиды.
 
«В 1900 г. Синод… основывает специальный Иоанновский женский монастырь в Петербурге, на Карповке. Сюда при помощи кликуш, так называемых „иоанниток“, завлекали с рабочих окраин Петербурга верующих, главным образом женщин. В самом монастыре и около него, на Теряевой и Плуталовой улицах, свили себе гнездо „иоаннитки“ — „чёрные вороны“, как их называли в народе. По наущению своего вожака о. Иоанна они натравливали народ на студентов, интеллигентов, „отступников от веры“, не слушающих предсказаний „самого Христа, вселившегося в отца Иоанна“».
Вот так православный святой осуждением погрома маскировал свои собственные наущения к погромам под сурдинку. Иисус Христос, вселившийся в Иоанна, показал себя записным лицемером — также и тогда, когда Иоанн просился в «члены» и «единомышленники» черносотенного Союза русского народа — бича российских евреев.
 
Двуличность Иисус Христос проявил и через другую свою марионетку — святого царя Николая II. Одною рукой царственного святоши Иисус спонсировал погромщиков, а другою — подписывал Указ об укреплении начал веротерпимости.
 
«В 1903 г. начался Кишенёвский погром. Всё произошло, как по команде, побоище набирало силу. Начальство наблюдало и ждало указаний из Петербурга. За два дня толпа дошла до озверения — евреев убивали везде, на глазах у публики топтали, выбрасывали из поездов, насиловали детей, женщин. К концу второго дня пришло распоряжение о наведении порядка, что было сразу исполнено. Все понимали, что такой погром в большом городе, на виду у высших должностных лиц, не мог произойти без молчаливого согласия центральной власти. Газеты всего мира писали о зверствах в Кишенёве, только ни российские города, ни земства не откликнулись на эти ужасы, правительством не были выделены средства в помощь пострадавшим…
В наше время пытаются доказать невероятную набожность и кротость Николая II», а св. Иоанн Кронштадский рассказывает, будто «сердце царя… особенно скорбит об этом ужасном кровавом происшествии». «Но ведь эти события происходили в его правление, под его руководством. Убиты были старики, женщины, дети, и их вина состояла только в том, что они придерживались другой веры, что Николаю II и церкви не нравилась эта вера. О какой набожности можно говорить!
 
В октябре 1905 г. Николай II подписал Манифест о свободе личности, слова, совести, о выборах в Госдуму и одновременно солдаты стреляют в мирную манифестацию в Петербурге, Саратове, Казани, Полтаве, Ярославле, Кишенёве. „Чёрная сотня“ избивала гимназистов, студентов, интеллигенцию. Впоследствии стало известно, что в Петербурге, в подвале Департамента полиции, печатали тысячи погромных прокламаций против „революционеров“, поляков, армян, жидов. Прокламации отправлялись во все губернии, где их распространяли чиновники, полиция. Витте сказал, что все погромы провоцировано направлялись одной и той же рукой, чтобы не дать осуществляться обещаниям Манифеста. Николай II знал об этом и одобрял. Эти действия подталкивали еврейскую молодёжь на борьбу, и получался замкнутый круг: бунтуют оттого, что бьют, и бьют за то, что бунтуют.
 
Во время выборов в Государственную думу в тайной типографии Департамента полиции печатались прокламации с призывом бойкотировать еврейских кандидатов, что безусловно сказалось на их результатах. К тому же в стане создавалась новая политическая организация с антисемитской программой Союз русского народа…
 
Членами Союза могли быть только православные», а по уставу СРН, вообще «евреи в члены Союза никогда допущены быть не могут, даже в том случае, если они примут христианство». «Николай II принял делегацию Союза, принял знак принадлежности к нему для себя и для сына, и правительство субсидировало Союз…
 
Деятельность Союза распространяется на провинции при поддержке местных администраций, выпускаются воззвания с угрозами, терроризируются города. И несмотря на это, в думу избираются 12 депутатов-евреев. В дни работы думы прошли погромы с участием солдат. Госдума послала трёх депутатов, которые установили подготовленность этих погромов и однозначно сказали:
 
„Если бы войск не было, не было бы и погрома“.
Впервые в истории России с трибуны Госдумы депутаты во всеуслышание заявили, что ответственность за погромы ложится целиком на местную и центральную власть, потребовав отставки правительства.
 
Дума просуществовала три месяца, после которых Николай II подписал манифест о её роспуске. Черносотенцы тут же призвали убивать евреев, бывших депутатов. Столыпин призывает призывает к необходимости реформ в еврейском вопросе для успокоения нереволюционной части евреев, но Николай II категорически отказывается».
 
Итак, православные святые тайно и явно руководят еврейскими погромами. Но может, они ещё и сами их совершают? Чтоб смаковать великий русский жидогеноцид, мне придётся начать немножко издалека, с лишней пары абзацев.
 
Как уже говорилось, каждый православный обязан верить в любое слово, сказанное Отцами церкви. Отцы же церкви один за другим повторяли перл святого Иринея Лионского, будто «во сколько дней создан этот мир, столько тысяч лет он просуществует… ибо день господний как тысяча лет, а как в шесть дней совершилось творение, то, очевидно, что оно окончится в шеститысячный год». И православные христиане поистине обязаны верить, что спустя 6000 лет после творения мира должен настать Конец света. По цифрам, приводящимся в Ветхом завете, можно высчитать, что Вселенная была сотворена в 4509 год до нашей эры.
 
В Средние века расписание празднования Пасхи (Пасхалия), составленное ещё в древней Византии, уже подходило к концу. Глупые верующие считали, что после 6-7 тысячи лет праздновать Пасху уже не придётся. Но к концу XV века уже было ясно, что никакого Конца света не будет. Значит, Отцы церкви солгали. Значит, православие — ложь.
 
Церковь засуетилась, ей замерещились антихристиане.
 
«Как же это… апостолы написали, что Христос родился в последнее лето, а вот уже 1500 лет проходит по Рождестве Христове, миру же всё конца нет, стало быть, апостолы неправду писали. Говорили, что Христос скоро придёт, а его всё нет! Ефрем Сирин давно уже написал: пророчества и писания скончались и ничего не осталось дожидаться, кроме второго пришествия господа нашего Иисуса Христа. Но вот уже 1100 лет прошло с тех пор, как писал Ефрем Сирин, а второго пришествия всё нет!»
Тут Новгородский архиепископ Геннадий Гонозов и стал святым. Панически кинулся «учинити Пасхальи на осмую тысящу летъ» (он бы ещё новую Библию учинил!) и разводить демагогию, «что в Еуангельи писано: „О дни же том и часе никто же весь“» (а почему тогда Отцы церкви весь?). Ясно, что такими махинациями честь православия не спасти. Нужны были козлы отпущения.
 
В 1487 году паранойяльный Геннадий сыскал какого-то Наума и якобы забрал у него еретические «тетрати». Одному епископу Геннадий наплёл о маркиано-месалианских сообщниках Наума, которые «молились по-жидовскы», хулили Христа с богородицей, «недостойно служат божественую литургию», «жидовскым десятословием людей прельщают», грехи неположенно «удобь прощают», вербуют всякого, «кто слаб и леностен… или блуд, или прелюбодейство, или иные грехы сътворил», да ещё и «острономией»-нумерологией занимаются.
На следующий год больной на голову писал уже другому епископу, будто жидовствующие «вяжут кресты на вороны» и делают «обрезание» иконам. К Науму Геннадий припутал «попа да диака» из предыдущей главы.
 
Ещё через год оказывается, что безумный святой знает происхождение ереси. Будто бы ещё в 1470 году «был в Новеграде князь… а с ним был жидовин-еретик, да от того жидовина распростёрлась ересь в Ноугородцкой земли». Наума, человека, которого Наум оговорил, а также тех попа и дьяка Геннадий выдал на поруки, но они «збежали к Москве». А уж в Москве впоследствии отыскались и другие двое учеников призрачного «жидовина-еретика», пользовавшихся фавором самого царя.
 
Доморощенный Пинкертон совсем увлёкся следствием. Приплёл к жидовствующим и священника Захара за жалобу, будто «все попы, и владыки, и митрополиты по мзде поставлены». Евреи совсем окружили полоумного Геннадия, он рвал и метал, чтобы выследить и наказать всех жидовствующих еретиков. Подозреваемые и помощники святого Гены размножались, как кролики. Под боярскими пытками выяснялись масштабы жидовского заговора: нерадивость в исполнении православных таинств, осквернение икон, скармливание просфор собакам, просто свободомыслие. Даже сноха царя оказалась вхожей в подрывную школу — по этой причине «толь долго еретиком управы не учинят».
 
Мечтой Геннадия было «токмо того для учинити собор, что их казнити — жечи да вешати». В 1490 году открылся «собор из всех архиереев и повелел еретиков проклясть и отправить в заточение». Один заключённый «скоро умер, за месяц перед смертью лишившись рассудка». В предвкушении крови у богоугодного выродка потекла голодная слюна. И не напрасно: некоторых жидовствующих прислали архиепископу в Новгород из Москвы.
 
Геннадий «за сорок поприщя от города повелел посадить и на коней, на вьючные седла, спиной к голове коня, чтобы смотрели они на запад, в уготованный для них огонь, одежду же их повелел надеть задом наперёд, а на головы повелел надеть им заострённые берестяные шлемы, будто бесовские; еловцыя на шлемах были из мочала, венцы — из соломы вперемешку с сеном, на шлеме была надпись чернилами: „Вот сатанинское войско“. И приказал архиепископ водить их по городу, и всем встречным приказал плевать в них и говорить: „Это враги божии и хулители христиан“. После же повелел сжечь шлемы, бывшие у них на головах. Так поступил этот добрый пастырь».
Такое описание не вымысел злонамеренных советских историков, оно принадлежит не менее святому людоеду — монаху Иосифу Санину из Волокамского княжества, автору православного «Молота ведьм», озаглавленного как «Просветитель». Но не только теоретическими выкладками (смотри в следующей главе) он послужил православию, а и добился сожжения несчастных в клетке с предварительным отрезанием языков. Ещё и выступал против того, чтобы некоторых щадили заточением в монастыри.
 
Хочу в очередной раз напомнить, что Геннадий Гонозов и Иосиф Волоцкий не просто церковники, позорящие православную веру. Они канонизированы. К их портретам полагается пририсовывать нимбы и выставлять на поклонение христианам. Святые безгрешны. Не кто иной, как Иисус Христос управлял их руками, когда они истязали жидовствующих. Сама богородица плачет от умиления, когда эти серийные убийцы бахвалятся на небесах своими кровопролитиями. Если человек хочет после смерти в рай, он обязан ездить в Успенский собор и лизаться с останками св. Иосифа Волоцкого; если же озвучить название этих святых, это будет приравнено к богохульству.
 
Но и на это у Кураева готов ответ.
 
«Анти-антисемитская пропаганда всё же историю самого антисемитизма рисовала предельно широкими мазками. Она отказывалась видеть в антисемитских выходках только отдельные грехи отдельных людей и настаивала на том, чтобы увидеть „семена зла“ в самой европейской культуре, и, прежде всего, — в христианстве».
«При анализе проступков или преступлений христиан хорошим тоном считается сделать обобщающий негативный вывод по поводу всего вообще христианства».
 
Действительно: пусть убивали евреев свв. Геннадий, Иосиф, Николай, Кирилл, но это не должно означать, будто остальным православным поступать так же. Пускай за свои грехи свв. Иоанны Златоусты-Кронштадские даже горят в аду, но ведь читатель лично знает многих христиан, которые жидов не обижают. И таких немалое число, если не большинство.
 
Вполне возможно, что многие христиане евреев не обижают, — но по какому праву? Разве Иисус Христос разрешал терпимость к евреям? Разве не нужно отлучить от церкви излишне миролюбивых христиан?
 
Сказано же Макарием, что «церковь Христова почитает праведников… как верных слуг, угодников и друзей божиих, восхваляет их подвиги и дела, совершённые ими при помощи благодати божией во славу божию, так что вся честь, воздаваемая святым, относится к величеству божию». Если святые погромщики убивают по службе и дружбе с Иисусом Христом, то, как говорится, «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Расправы с евреями совершены как-никак «при помощи благодати божией», и весь позор, которым себя покрыли православные святые, должен целиком пасть на Иисуса Христа.
 
«Живите мирно не только с друзьями… но и с врагами, — призывает Иисус устами св. Феодосия Печерского, — однако только со своими врагами, а не с врагами божиими; свой враг тебе тот будет, кто убил бы перед твоими очами твоего сына или брата, прости ему всё; но божие враги — жиды, еретики, держащие кривую веру».
Именно с евреями травоядный святой запретил жить мирно. А если не мирно, то как? Слово св. Иоанну Златоусту:
 
«Некогда, при ваших предках, пришли нецыи от Иудеи (Деян. 15:1), искажая чистые догматы апостольскаго учения и повелевая обрезываться и соблюдать закон Моисеев. Тогдашние жители вашего города не потерпели этого нововведения и не смолчали; но подобно тому, как поступают верные псы, увидев волков, нападающих и повреждающих всё стадо, они возстали против них и перестали выгонять их отовсюду и преследовать не прежде, как сделали то, что по всей вселенной разосланы были апостолами догматы, полагающие преграду такому нападению на верных как этим людям, так и всем после них».
Св. Амвросий подтверждал рвение апостолов тем, будто жиды, «по меньшей мере, должны быть изгнаны „освобождающим бичом“ христиан „в безграничную и бесконечную ссылку, так чтобы не осталось ни одного места для синагоги“». А в идеале?
Св. Амвросий говорил, что в идеале «Judaei digni sint morte»!
 
Видим, что в православии антисемитизм — никакое не маргинальное явление. Саму православную идею Отцы церкви вскормили не молоком белоснежных евангельских истин из глубин любящей груди, а смертносной юдофобской отравой из ядовитых жал, заточенных на жидов. Воцерковлённый человек не имеет права отрекаться от антисемитизма, ведь проклиная ненависть, верующий проклинает свою церковь, которую кощунственно считать телом Христовым.
 
«Церковь, которая буквально кровью евреев написала большую часть трагической истории Израиля, является христианской только по названию, но не по духу.
Сегодня имя Иисуса Христа во многих еврейских домах считается чуть ли не ругательством. Драгоценное имя Спасителя стало богохульством, запятнанное злыми деяниями, которые совершены во имя его теми, кто называет себя его народом…
 
Церковь, которая безжалостно истязала и убивала евреев — мужчин, женщин и детей, — может быть только отступнической церковью».
 
Итак, виновата церковь, а Иисус Христос не виноват. Христианство может быть и неправославным. Христианство может быть протестантским.
 
Как бы не так!
 
«В последние годы всё больше обнаруживается несостоятельность ответа, на который прежде возлагались большие надежды», якобы «в Новом завете антисемитизма нет, он возник в церкви в результате неверного истолкования Нового завета. Сейчас серьёзные исследователи в большинстве своём согласны, что антисемитизм присутствует в Новом завете».
Действительно, чем св. Иоанн Златоуст оправдывает убийство евреев, как не призывами Христа?
 
В речи «Против иудеев» святой сравнивает евреев с непокорным скотом. «А такия животныя, будучи негодны для работы, годны бывают для заклания. Это случилось и с иудеями: сделав себя негодными для работы, они стали годными только для заклания. Поэтому и Христос сказал:
Враги моя оны, иже не восхотеша мя, да царь был бых над ними, приведите семо, и изсецыте предо мною (Лук. 19:27)»!
Этот отрывок из Евангелия от Луки и является форменным призывом к еврейским погромам. В нём Иисус Христос требует «κατασφαζω» евреев — буквально «зарезать, закалывать, убивать». Так что не может называться христианином тот, кто не убивает евреев.
 
Post Scriptum
Заговорившись о преступлениях христиан, я совсем забыл о преступлениях евреев. Ещё св. Иоанн Златоуст обвинял сынов Израилевых, что «они закалали в жертву демонам своих сыновей и дочерей». В Царской России возбуждали множество уголовных дел против евреев, пекущих опресноки на детской крови.
 
Например, «в феврале 1903 г. в городе Дубоссарах, Херсонской губ., был убит 15-летний мальчик Михаил Рыбаченко. Дед его подал жалобу министру юстиции с указанием на похищение и убийство внука евреями…
Предварительному следствию был представлен ряд доказательств ритуального характера убийства… Сведения о ритуальном характере убийства исходили, во-первых, от бабушки убитого, которой это сообщила гадалка, во-вторых, ещё от одной женщины, которой это сообщила знахарка-ворожея, и от 10-летнего мальчика, который сообщил, что он видел во сне убитого и тот ему сказал: „Я ещё жив, но этой ночью евреи будут меня мучить“.
 
Все эти сведения поступили ещё до обнаружения трупа…
 
Естественно, что при наличности таких данных Одесская прокуратура с начала до конца следствия решительно сообщала министру юстиции, что никакой речи о ритуальном характере убийства нет и быть не может, тем более что в этом убийстве сознался Антон Тищенко, подробно описавший всю обстановку убийства, совершённого им совместно с родственником убитого, Тимощуком, на почве споров об имуществе, причём после наступления смерти Тимощук начал колоть мальчика и на вопрос Тищенко о цели этих действий ответил: „Так подходит под жидов. Я русский, и на меня не подумают, подумают на жидов“».
 
Потом появилась версия:
 
«„Представляется показание Тищенко совершенно лживым. Вероятно, его подкупили жиды. Оно не согласно с обстоятельствами дела“.
Как только такое мнение начальства стало известно Одесской прокуратуре, произошло нечто совершенно невероятное: прокурор и следователь начали убеждать Тищенко в том, что его сознание вымышленное и „не соответствует обстоятельствам дела“. Рапортом от 25 июля прокуратура об этих своих уговорах сообщает в министерство юстиции с добавлением, что Тищенко всё же упорно… сознаётся. Уговаривания продолжаются, Тищенко подвергается психологическому и психиатрическому освидетельствованию, и, наконец, под влиянием убеждений прокурора и, вероятно, тюремных учителей Тищенко своё сознание взял обратно.
 
5 декабря 1903 г. прокурор сообщил министерству, что дело по обвинению Тищенко и Тимощука направлено на прекращение; 24 марта 1904 г. Одесский окружной суд дело прекратил…
 
По дубоссарскому делу так же, как и в деле Бейлиса. Фигурировало анонимное письмо за подписью „Христианин“, отправленное также из другого города и утверждавшее, что убийство мальчика Рыбаченко имеет ритуальный характер».
 
В отличие от других аналогичных дел, ни один еврей осуждён не был, зато судебный процесс возбудил вышеупомянутый Кишенёвский погром.
 
«В 1823 г. в городе Велиже Витебской губернии 42 еврея были брошены в тюрьму по обвинению в убийстве нескольких христианских мальчиков с ритуальной целью. Стараясь разжечь национально-религиозную рознь, представители православной церкви подбирали доказательства применения евреями крови христианских детей. Минский архиепископ Анатолий первый доставил материалы о мифическом „отроке Гаврииле“, якобы замученном евреями ещё в 1690 г., а Киевский митрополит Евгений выискал соответствующие выписки из польской ритуальной литературы. С обвинениями против велижских евреев выступил также местный священник Тарашкевич, пытавшийся доказать враждебность евреев христианству и их „тиранское злодейство“. В качестве „сведущего лица“ был привлечён и ксёндз Паздерский. Запечатав велижскую синагогу, следственная комиссия, исполняя волю Николая I „исследовать всё до корня“, признала виновными в ритуальных убийствах не только велижских евреев, томившихся в тюрьме в течение восьми лет, но и всех евреев вообще. Осудил велижских евреев и Сенат, и только Государственный совет отменил постыдный приговор, признав обвинение евреев в ритуальных убийствах несостоятельным…
В апреле 1914 г. состоялось торжественное „прославление“, т.е. канонизация, „мученика“ Гавриила Заблудовского, якобы убитого евреями в XVII в. В постыдном торжестве участвовали 60 священников во главе с епископами — Холмским Евлогием, Волынским Антонием и Минским Митрофаном».
 
Таким образом, ритуальные убийства детей евреями обязаны признавать даже современные православные христиане: веру в св. Гавриила Белостокского РПЦ ещё не отменяла.
 
Но не только в опресноки на младенческой крови обязывают верить каноны православия. Житие св. отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарийского подаёт пример евреям, чем именно надо причащаться:
 
«Господь бог некоторыми чудесными знамениями засвидетельствовал ещё при жизни Василия об его святости. Однажды, когда он совершал божественную службу, некий еврей, желая узнать, в чём состоят святые тайны, присоединился к прочим верующим, как бы христианин, и, войдя в церковь, увидел, что святой Василий держит в своих руках младенца и раздробляет его на части. Когда верующие стали причащаться из рук святого, подошёл и еврей, и святитель подал ему, как и прочим христианам, часть святых даров. Приняв их в руки, еврей увидел, что это была действительно плоть, а когда приступил к чаше, то увидел, что в ней была действительно кровь. Он спрятал остаток от святого причащения и, придя домой, показал его жене своей и рассказал ей обо всем, что видел своими глазами. Уверовав, что христианское таинство есть действительно страшное и славное, он пошёл наутро к блаженному Василию и умолял удостоить его святого крещения. Василий же, воздав благодарение богу, немедленно окрестил еврея со всем его семейством».
Так вот кто научил жидов детоубийству! Историй о том, как на ритуале православные святые зарезывают детей и причащаются их кровью, в житийной литературе предостаточно (смотри у св. И. Брянчанинова и в житии свт. Григория Декаполита). Поскольку православные гордятся такими зверствами, то учинять нужно не еврейские, а христианские погромы.

«И детей её поражу смертью»

До сих пор речь шла о тех, кто не признаёт Иисуса Христа богом. Может, с христианами православная церковь обращается лучше?
 
Увы, даже заискивание перед Иисусом не избавляет от православного гнева. Староверов РПЦ-шники ненавидят за следование канонам православия, модернистов ненавидят за реформирование православия. Скопцов ненавидят за следование новозаветным заповедям, а секту Виссариона — за отказ от новозаветных заповедей. Евионитов ненавидят за следование Ветхому завету, а маркионитов — за отказ от Ветхого завета. Савелиан ненавидят за веру в единого бога, ариан — за веру в разных богов. Хлыстов ненавидят за то, что объявляют себя Христами, а сатанистов — что не хотят иметь с Христом ничего общего. Церковь Христа ненавидят за обогащение, а донатистов — за борьбу с обогащением. «Детей бога» ненавидят за апологию секса, а «синих рыцарей» — за отрицание секса. «Семью» Мэнсона ненавидят за кровопролитие, а свидетелей Иеговы — за отказ проливать кровь. Словом, как ты во Христа ни веруй, всё равно будешь анафема!
 
Излюбленное занятие православных — обсасывать преступления «еретиков» (в 1Кор. 11:19 Синодальной Библии слово «‘αιρεσιν» передаётся как «разномыслие»), «сектантов» (тех, кто «отсёкся» от какой-то религии, «отрезанный ломоть»), «раскольников», «отщепенцев», «отступников» от «истинной веры». Хлебом верующего не корми, а дай вынюхивать наркотики Великого Белого братства, считать деньги мормонов и заглядывать под одеяло к еретику Марку. Во времена Первой мировой войны протестантов объявляли немецкими шпионами, в Перестроечное время уже православную пропаганду отслеживали из Запада, а в 1990-е годы засланными снова признали именно неправославных христиан. Впрочем, измена родине ещё не самое страшное, что вменяют иноверцам.
 
Как свидетельствовал Сибирский и Тобольский митрополит Игнатий, некто, «не ящущу два, или три дни, начать в стене келлии ко оному пустыннику творити малу скважню, между брёвнами проложение, сиречь мох истерзав: и сотворив, смотряше, что творит скверный той пустынник. Зрящу же ему оною скважнею, и се приидоша к нему два человека, глаголюще:
— Святый отче, девицу ону беременную бог простил, родила младенца мужеска полу, что повелеваеши о нём творити?
Той же окаянный мнимый пустынник рече им:
 
— Не рех ли вам прежде сего, да егда тая девица родит отроча, абие у новорожденного младенца подняв перси, сиречь груди, да изимете сердце, и да принесёте ко мне на блюде. Идите убо и сотворите, яко же рех вам.
Они же, слышавши сия, отидоша аможе послани бывше. И по мале часе принесоша на блюде древянном оное новорожденнаго младенца серце, ещё трепещуще и живо суще, и даша пустыннику. Окаянный же той арменоподражатель взем нож, и своима руками разрезав его на четыре части, и рече им:
 
— Приимите сие и, в пещи изсушивше, столкните.
Скверни же тии слуги послушавше онаго окаяннаго, сотвориша повеленное им: и паки принесоша, и вдаша ему оное младеческое сердце истолчено сущее.
 
Восприи же той пустынник толчёное сердце, и взем хартииныя части, сиречь писчия бумаги, и по малу в те бумажки всё разделив: и призва некоторых послушников своих, и рече им:
 
— Возмите сия бумажки со святынею (нарёк окаянный волшвение своё тако), и идите во грады и в веси, сиречь в деревни: и входяще в домы, глаголите им, чтобы отнюдь в церковь не ходили и у попов нынешних благословения не принимали, и к ним бы не исповедывалися, и никакой святыни от церкве не причащалися: а крест бы на себе двема персты творили, а троеперстнаго сложения бы не приимали, се убо есть Антихристова печать. И аще вас послушают или не послушают: тогда от сего даннаго вам столчения тайно влагайте к ним, или во брашно, или в питие, или в сосуд, идеже у них вода бывает в дому, или в кладязь: то убо егда того вкусят, тогда обратяттся к нам на истину, и поверят словесем вашим, и сами сбудут самовольныя мученики».
Так что нынешние наветы РПЦ-шников суть хорошо забытые старые. Даром что на заре XX века православные клеветники ничего не слышали о гипнозе и об одурманивании наркотиками — это не помешало им обвинять двоеперстников и армянских монофиситов в зомбировании верующих магическими приёмами.
 
Но мы-то уже знаем, что за обвинением иноверцев в ритуальном детоубийстве православные всегда пытались прикрыть свои собственные преступления. Вряд ли хоть какой-то человек, даже на всю голову православнутый, всерьёз поверит, будто двоеперстники вырывают сердца у грудничков. Зато в том, что «доводили староверов до самосожжения», признаваться вынуждены.
 
Вообще обвинять старообрядцев в «грехе самосожжения» не совсем честно. Во-первых, староверы себя не сжигали. Они, по словам Лаврина, лишь стелили солому в своих избах, а когда за ними приходили, они запирались на засов и ставили на него горящую свечу. Сталкивали свечу в солому никак не сами угарыши. Во-вторых, старообрядческие сочинения свидетельствуют, будто таким образом люди избегали лютых пыток от православных инквизиторов. В-третьих, если самосожжение настолько уж непростительное преступление, то отчего же Стефан Пермский готов был лезть в огонь, да ещё и почитается святым за это?
 
Наконец, как показывают конкретные примеры, православные очень даже помогали старообрядцам сгореть.
 
Например, в 1672 году царю жаловались на монаха Трофима, который «крестьян учит и наказывает чтоб в церковь божию не ходили и у священников не благословлялись и в домы святынею ни с какою потребою пускать священников не велит», чему призыв отследил у Иоанна Златоуста. Через неделю после поимки Трофим «созжён в струбе».
Другой пример: в 1683 году в Москве была арестована Мавра Григорьева, которая «в церковь де божию во время святаго пения она не ходит», поповского трёпа «она не слушает», а когда «игумен её почал крестом благословлять и она на игумена почала плевать и говорила игумену:
 
— Отоиди де ты от меня враг прочь». Потому что «которые де люди трема первыми персты на себе знмение честнаго креста полагают то де печать Антихриства».
Несмотря на то, что «к пытке приведена», попам поклоняться не стала. Пришлось «казнить смертью зжечь в струбе» — разумеется, не её руками.
 
Видим, что православные действительно любят христиан не только сжигать, а и пытать.
 
«Правительство жестоко преследовало людей старой веры: повсюду горели костры, сжигали сотнями и тысячами людей, резали языки, рубили головы, ломали клещами рёбра, четвертовали… Никому не было пощады: убивали не только мужчин, но и женщин и даже детей» — достойное наказание за то, что Иисуса назвал Исусом!
Но как же православным обойтись без погрома?
 
При Николае I состоялся один такой «разгром старообрядческих монастырей в Иргизе… В Средне-Воскресенском монастыре, в ход пришлось пустить казацкую команду, действующую ногайками и пожарных, обливавших толпу из шлангов; дело было в начале марта и более тысячи человек были связаны обледеневшими. Показывая приехавшим с командой православным священнослужителям на эту груду замёрзших тел, губернатор весело предложил: „Ну, господа отцы, извольте подбирать, что видите“».
Аналогичным образом развлекались православные и с другими христианами.
 
«Так, например, сектантов Киевской губернии Васильковского уезда с. Снегирёвки, Антоновки и др. зимой загоняли далеко в степи к глубоким оврагам для физического угнетения, надеясь по-видимому, что с разбитыми физически легче справляться, возвращая в лоно православия; выгоняли их на принудительные работы, заставляя с рассвета до глубоких сумерек голыми пригоршнями насыпать во время лютых морозов снег — женщин в подолы юбок, мужчин в подолы тулупов и переносить эту бессмысленную ношу на далекое расстояние, где эти страдальцы должны были спускаться в овраги и там высыпать снег… И так с утра до вечера „работали“ эти труженники божии под наблюдением урядников, сотских и прочих мелких властей, тут вволю издевавшихся над беспомощными людьми.
В сумерки, по возвращении в село, несчастных ставили в ряд у волости, на морозе, с приказанием вытягивать руки; двое стражников держали руки, один — голову, и начинались новые издевательства. Выносили водку и, зная, что сектанты её вовсе не пьют и не курят, старались насильно всунуть цигарку в рот и залить водки в глотку. Потешившись вдоволь, водку выпивали сами стражники, разбивая пустые бутылки о готовы сектантов.
 
По ночам в окна сектантских домов сыпались груды камней, ломали двери, окна, врывались в хаты, разбирали печи и, избив хозяев, безобразники уходили, оставляя объятых ужасом малых ребят и взрослых в стуже. И под таким страхом приходилось жить ежечасно и ежеминутно!
 
Наступала весна. Радетели-ревнители православия ловили на улице сектантов и палками загоняли по шею в пруд во время половодья, держа их там подолгу и всячески издеваясь над ними.
 
Летом же, женщин гоняли босыми по колючему бурьяну, доколе ноги не покрывались потоками крови, насиловали безнаказанно женщин, насмерть забивали мужчин».
 
Всё это делалось, чтобы сектанты стали такими же, как их палачи, — то есть, православными:
 
«Сообщалось на орловском миссионерском съезде в 1901 г.», что «в 80-х годах XIX в. по настоянию местного священника штундистов заперли в церкви, принесли стол, покрыли скатертью, поставили икону и стали подводить к ней. Тех, кто отказывался приложиться, пороли тут же, в церкви».
На этом фоне хулиганские действия РПЦ-шников вроде рванья богослужебных книг или битья стёкол — и вовсе детская шалость.
 
Кто-то скажет, что это преступления, за которые с православных взыскали (бы) и тюремные сроки, и церковные епитимьи. Юсмалитяне, например, тоже врывались в храмы, избили попа — что же теперь, объявить злодеями всех неправославных христиан? «Делать чересчур широкие обобщения, — по мнению православных, — некорректно».
 
А какие же тогда обобщения адвокаты РПЦ признают достаточно корректными? Как хаять сектантов, то обобщай — не хочу, а если кандидат исторических наук выставляет на вид гниль русского православия, то книга учёного «необъективна уже хотя бы потому, что написана именно советским человеком»! (Как будто Александр Мень советского гражданства не имел.)
 
Итак, нужно всеми правдами и неправдами доказать, что вышеописанная православная мразь преступна и подлежит наказанию. Для этого нужно знать, какие именно законы преступили те, кто опозорил Русскую церковь. Смотрим, что современное им право предписало в отношении неправославных христиан.

 
 De jureDe facto
Препятствование богослужениюПо циркуляру Министерства внутренних дел от 4 октября 1910 г. за № 9623 «О богослужебных собраниях сектантов», на всякое богослужение полагалось присутствие наблюдателя от исполнительной власти, чтобы «на собраниях не происходило поругания или поношения догматов, обрядов и установлений православной церкви», а тезисы проповедей утверждать у губернатора.«Духоборы села Орловки собрались на общественную молитву. Только что они приступили к молитве, как прискакал казак с приказанием, чтобы они немедленно же отправлялись в Богдановку, куда прибыл губернатор, который требует их к себе. Духоборы ответили посланному:
„Дайте нам кончить молитву, и тогда мы придём“.

Но им не удалось кончить этой молитвы, так как вслед за этим на них налетели две сотни казаков и начали бить их нагайками. Толпа замерла. Дети подняли страшный плач, а казаки, взбешённые столь явным ослушанием приказанию начальства, ожесточённо начали бить нагайками оцепеневшую от ужаса толпу беззащитных людей.

Эти наивные люди… кинулись на колени и, простирая руки к небу, запели духовный псалом… Это отнюдь не спасло их от казацких плетей, которые продолжали немилосердно стегать и рубить их до тех пор, пока, наконец, вся толпа, прекратив молитву, в ужасе не кинулась на дорогу… Тут казаки погнали их в Богдановку, подстёгивая нагайками тех, которые почему–нибудь замедляли шаг».

Запрет на храмы«В 1826 году были сняты кресты со старообрядческих церквей, запрещены постройка новых и ремонт старых зданий», а по закону от 3 мая 1883 года «старообрядцам запрещалось… строить наружные колокольни в староверческих храмах, помещать иконы над их входом. Вообще внешний вид староверческой церкви не мог быть аналогичным православным храмам. Ремонтировать молельные дома можно было без специального разрешения, но на строительство новых требовалось каждый раз разрешение Министерства внутренних дел».

«Св. Синод… находит нужным сохранить статью 140, возлагающую на губернские правления, при разрешении устройства церковных и молитвенных зданий инославных исповеданий, удостоверяться у православного епархиального начальства о неимении препятствий к дозволению упомянутых построек» (определение Св. Синода от 15–21 декабря 1907 года №8198).

«За несколько последних месяцев» зимы 1913 года «закрыто сектантских молитвенных домов: четыре в Одессе (при этом закрытие сопровождалось торжественным молебном союзников), несколько домов в Москве, Екатеринодаре, Никольск–Уссурийске, все сектантские дома в Лифляндской губернии, в ряде сел и деревень Киевской, Подольской, Нижегородской, Харьковской, Воронежской, Таврической, Ставропольской губерний, Терской и Кубанской областей. Преследованию подвергались сектанты всех толков: баптисты, евангельские христиане, духовные христиане (молокане), свободные христиане, субботники, „новый Израиль“ (последняя секта привлекла к себе особое внимание) и другие».
Ограничение в свободе словаВовне секты «запрещается заводить или распространять между православными какие–либо ереси» (Свод законов Российской империи, т. 14, раздел 1, отделение 3, ст. 53).

«Только одна господствующая церковь (православная) имеет право убеждать последователей иных христианских исповеданий и иноверцев к принятию её учения о вере, а всякое совращение православных лицами других вер и препятствования принятию православия воспрещаются и караются уголовными законами: ст. 82, 33, 95 Уголовного уложения» (определение Св. Синода от 15–21 декабря 1907 года №8198, ст. 70).

Внутри секты «для предотвращения вредного влияния на православных баптистских „призывных“ собраний рекомендовать» православным «миссионерам и их помощникам, где возможно, лично являться на эти собрания и опровергать сектантские нападки на православную церковь» (постановление Всероссийского миссионерского съезда № 2130 о мерах борьбы со штундо–баптизмом и пашковщиной).

До революции 1905 года «над госпожой Бороздиной учреждён был строжайший надзор полиции, причём для выезда из Москвы в пределы Московской губернии она должна была каждый раз испрашивать разрешение московского генерал–губернатора, а для выезда в другие губернии — разрешение Министра внутренних дел. Когда г–же Бороздиной явилась необходимость поехать в Серпуховский уезд к своему родственнику, который занимал там должность предводителя дворянства, то ей было выдано „проходное свидетельство“, причём она обязана была ехать, нигде не останавливаясь, по прибытии же на место явиться в полицию. Местные полицейские власти, начиная от исправника и кончая урядником и полицейским десятником, получили приказание строжайше следить за каждым шагом этой опасной преступницы, вся вина которой состояла лишь в том, что она осмелилась раздавать народу Евангелие».
Ограничение в праве на труд
ГрабёжПётр I издавал Указ о хождении на исповедь повсягодно, о штрафе за неисполнение сего правила, и о положении на раскольников двойного оклада — кроме того, со староверов взимали дополнительный налог за ношение бороды! В первой половине XVIII века со староверов сдирали налоги в двух- и четырёхкратном размере.

В Новое время «административно оштрафованы по 50 рублей Херсонским губернатором и посажены на две недели под арест в Елисаветграде при полиции шесть женщин евангельских христиан с грудными детьми», поскольку, «беседуя в домашнем кругу, читали Евангелие».

Следовательно, законы предусматривали штраф и тогда.

В 1688 году вообще был издан указ: «Смотреть накрепко, чтобы раскольники не жили в волостях и в лесах, а где объявятся — самих ссылать, пристанища их разорять, имущество продавать, а деньги присылать в Москву».

«Нас, — жаловались сектанты в 1905 году, — всех ещё обложили по 50 к. со двора на починку сельской православной церкви. Мы, посоветовавшись между собой, решили не платить, так как мы туда не ходим, и заявили об этом старосте. После этого один из наших братьев понёс в расправу поземельные деньги, здесь был сельский староста, писарь и кассир, которым он сказал:
— Примите от меня подать,
но староста говорит:
— Давай на церковь.
Брат говорит,
— Мы не желаем давать этого налога,

тогда староста посадил его в карцер, а сами начали в отдельной комнате пьянствовать. Потом позвали его в канцелярию, и спросил его староста, чтобы дать 50 к. на церкву.

— Отвечай!
Но он сказал:
— Не дам, нет охоты.

Тогда староста стал наносить ему побои с обеих рук и побил порядочно ему голову».

Лишение свободы«Виновный в произнесении или чтении публично проповеди, речи или сочинения, или в распространении, или в публичном выставлении сочинения или изображения, возбуждающих к переходу православных в иное вероисповедание или учение, или секту, если сии действия учинены с целью совращения православных» в иное христианство, «наказывается: заключением в крепость на срок не свыше одного года или арестом» (Свод, т. 15, ст. 90)«Гонители стали хватать, чтобы отправить в тюрьму. В домах оставались грудные дети…
„Пустите в дом взять ребенка, его надо кормить грудью!..“
„Обойдётся и без груди“, — зло смеялись гонители.

Матерей погнали за 40 вёрст в Уманьскую тюрьму… Плачущие дети не давали покоя другим людям… Среди женщин было много евреек с младенцами. Когда они узнали, почему плачут дети, то брали их на руки и кормили своей грудью. Слёзы текли по лицам этих женщин:

„Бедные малютки, за что вас наказывают?“»
Самосуд«В 1897 г. Третий съезд миссионеров вынес решение, по которому вышедших из православия можно было ссылать в Сибирь уже не через суд, а в соответствии с приговорами местных сходов. Иначе говоря, самосуд объявлялся законной нормой».Сектантов «после изнурительного заточения в Херсонской тюрьме, заковали в цепи и погнали этапом в Киев вместе с уголовниками, а жён и детей вслед за ними на подводах. Из Киева этап повели в Москву… В Москве продержали всю зиму, и нас, жён, тоже держали в тюрьме… Не дождавшись тёплой погоды, этап отправили в Сибирь. Конечной остановкой был г. Томск. Наши узники шли в дождь, жару и мороз, и конвой был немилосерден к ним… Да, трудно передать всё, что мы тогда видели и слышали. Почти все дети в семьях заключенных поумирали от тифа, который косил всех подряд».
Ссылка«Виновные в распространении существующих уже между отпадшими от православной церкви ересей или расколов, так и в заведении каких–либо новых, повреждающих веру, сект, подвергаются за сии преступления лишению всех прав состояния и ссылке на поселение: из Европейской России в Закавказский край, из Ставропольской губернии и Закавказского края в Сибирь, и из Сибири в отдалённейшие оной места» (Свод, т. 15, ст. 196).
Ограничение в свободе перемещения«Всем, означенным в предшедшей 58–1 статье, лицам, подвергаемым по судебным приговорам надзору полиции, воспрещается жительство или пребывание:

(Свод, т. 15, ст. 58).

ПорабощениеВ «1722 г. было дано распоряжение об отсылке „на вечную работу“ вновь осуждённых старообрядцев …в крепость Рогервик (Балтийский порт, Эстония), где условия жизни и работы были особенно тяжелы».

А «любой штундист, уличённый в чтении Библии или в молитве вместе с другими, должен быть арестован и немедленно выслан в Сибирь в административном порядке; все проповедники должны быть приговорены к исправительным работам на рудниках в Сибири» (закон от 4 июля 1894 года).

За «хулу», «поношение» и просто «порицание» православных традиций Свод законов Российской империи (т. 15, гл. 2, стт. 73, 177-178) предусмотрел каторгу.

Ещё «в 1799 г. в Новгородской губернии за принадлежность к» духоборам «было осуждено более 30 крестьян. Их сослали в Екатеринбург навсегда в рудничные наитягчайшие работы, причём их велено было содержать на работе скованными…

В конце XIX в. свыше трёхсот духоборов за отказ служить в царской армии и сожжение оружия было отправлено в бессрочную каторгу в Якутию. Многие крестьяне во время насильственного переселения гибли, многие, спасаясь от преследования, бежали в Канаду и другие страны». Их «хула» состояла в отрицании необходимости института церкви.

Похищение детей«До возвращения» христиан «в православие принимаются правительством для охранения их малолетних детей от совращения» из православия «указанные в законах меры. В имениях их, населённые православными, на всё сие время назначается опека, и им воспрещается иметь в оных жительство» (Свод, т. 15, ст. 188).

«Дети отдаются на воспитание родственникам православного исповедания, или, за неимением оных, назначенным для сего от правительства опекунам, также православной веры» (ст. 120).

«Когда до Самары дошли слухи о том, что по селениям Николаевского и Бузулукского уездов разъезжают по ночам становые приставы и урядники, насильно отбирают от молокан детей, мальчиков и девочек, заранее намеченных отцами–миссионерами, и куда–то их увозят, — то долгое время никто не хотел верить подобным слухам и рассказам, — так они казались невероятными… Однако, это недоверие вскоре должно было исчезнуть, так как в Самару прибыли родители тех детей, которые были взяты полицией и куда–то увезены. Смущённые, подавленные, растерянные — они не знали, что делать, что предпринять…

Только с большим трудом им удалось узнать, где находятся отобранные от них дети. Оказалось, что они размещены по разным мужским и женским монастырям Самарской епархии. Долгое время никто не мог или же никто не желал объяснить несчастным родителям, надолго ли заключены в монастыри их дети и будут ли они когда–нибудь возвращены им. Но вот являются православные миссионеры и говорят убитым горем отцам и матерям:

„Ваши дети до тех пор будут в монастырях, пока вы, их родители, не покаятесь, пока вы не отречётесь от молоканской ереси и не присоединитесь снова к лону православной церкви… Вы губите своих детей, так как не крестите их и воспитываете в молоканском духе, а в монастырях их окрестят по православному обряду и будут воспитывать согласно учению святой церкви“».
Пытки«Которые расколщики святой церкви противятся, и хулу возлагают, и в церковь и к церковному пению и к отцам духовным на исповедь не ходят, и святых таин не причащаются, и в дома свои священников со святынею и с церковной потребой не пускают, и меж христианы непристойными своими словами чинят соблазн и мятеж, и стоят в том своём воровстве», то есть, преступлении, «упорно: и тех воров», то есть преступников, «пытать, от кого они тому научены, и сколь давно, и на кого станут говорить и тех оговорных людей имать и расспрашивать и давать им меж себя очные ставки, а с очных ставок пытать» (Двенадцать статей, ст. 1).«Расколоучитель Андрей Денисов в „Повести о жизни Никона“ сравнивает участь раскольников с участью первых христиан в Римской империи. Перечисляя орудия пыток — бичи, клещи, тряски, плахи, мечи, срубы, — он упоминает и о железных хомутах — типичном орудии инквизиции:
„Хомуты, притягивающие главу, руки и ноги в едино место, от которого злейшего мучительства по хребту лежащие кости по суставам сокрушаются, кровь же из уст, и из ушей и ноздрей и из очей течёт“».

Ближе к нашему времени сектанту «родной брат приказал мужикам привязать его за руки и за ноги и к голому телу прикладывали горящие папиросы и требовали, чтобы он отрёкся от веры. Когда он потерял сознание и кричал, они отрезали веревку от рук, он упал головой об землю, а жену пьяные мужики насильничали (а она беременна). С этого времени они оба заболели, и до сих пор с ними бывают припадки. Это было в августе 1896 года и повторилось 4 декабря того же года: обе руки и бороду зажали в железные тиски и горячим железом жгли (пекли) ему спину. Так что более 50 ран сделали ему на теле».

Казни«Которые расколщики святой церкви противятся» и так далее «и которые с пыток учнут в том стоять упорно ж, а покорения святой церкви не принесут, и таких, за такую ересь, по трикратному у казни допросу, буде не покорятся, жечь в срубе и пепел развеять» (Двенадцать статей, ст. 1)

«Которые люди ходили по деревням и людей, которые в совершенных летах, также и детей их, которые в совершенных и в малых летах, перекрещивали и прежнее святое крещение нарицали неправым, а перекрещиванье вменяли в истину: и тех… которые перекрещивали, хотя они церкви божией и покорение приносят и отца духовного принять и святых тайн причаститися желать будут истинно, и их, исповедав и причастя, казнить смертью без всякого милосердия» (ст. 4).

«Уже тишайшiй Алексѣй Михайловичъ „многихъ во оземствованiе пославъ и въ темницы заточи, а иныхъ хульников» троеперстия «повелѣ огню предати за нестерпимыя ихъ богомезкiя хулы“».

В 1666 году после пытки «богомерзкий чернец Вавилко сожжён за свою глупость», то есть за то, что отказался креститься кукишем.

В 1714 году на медленном огне жарили лютеранина Фому Иванова.

Примеры можно размножать до бесконечности.


Что и говорить, законы погнуснее всякого преступления, тем более если преступление заключается не более чем в отходе от православия. Поэтому православных погромщиков ни в коем случае нельзя называть преступниками — они всего лишь исполняли закон.
 
Признавая это, всё же несмело говорят, будто Русская церковь в таких «преступлениях» не виновата, а виновато государство, которое издаёт позорные законы. В подтверждение попы тычут нас носом в столетней давности жалобы «преосвящённого Ионникия (Казанского), епископа Архангельского и Холмогорского»:
 
«Миссия хотя и давно у нас существует, но, вследствие различных исторических обстоятельств, ей всё как-то не счастливило, она всегда была какой-то падчерицей… поэтому приходилось вступать в разные непрочные и неблагодарные сделки и компромиссы и покрываться тенью какого-то даже полицейско-сыскного дела. Ведь нельзя позабыть, что ещё не так давно от миссии требовали выслеживания за раскольниками и сектантами, за их молитвенными домами, их противозаконными действиями и т.п., — что, собственно, есть сфера деятельности только чиновников».
Церковь не виновата, она лишь «выполняла приказ»? С такими оправданиями и обвинительного приговора не надо. Ведь это равносильно признанию, что православная церковь служила орудием светской тирании.
 
Но даже эту скромную роль Русская церковь исполняла по своему капризу. Когда в Петровские времена государство пыталось растрясти карманы церковников, ни на какие «сделки и компромиссы» духовенство идти не захотело, зато драконовские законы обер-прокурора Победоносцева встретило аплодисментами. И хороша после этого «падчерица» — самому батюшке (царю) хозяйка!
 
По правде говоря, не государство «требовало» от церкви уничтожения христиан, а как раз наоборот, духовенство рвало и метало, лишь бы государство исполняло за попов грязную работу. Разве не Третий всероссийский миссионерский съезд 1897 года «потребовал издания законов, предусматривающих ограждение православия и пресечение развития сект и ересей»? Разве не «по требованию патриарха Иоакима» был принят указ 1684 года, что за повторный переход в староверие «казнить смертию без испытания» — то есть, без суда и следствия? Разве не этот самый Иоаким во главе архиереев лоббировал на Московском поместном соборе 1681-1682 годов Двенадцать статей царевны Софьи Алексеевны? Разве в 1666-1667 годах другой собор не «благословил подвергать ослушников соборных определений тягчайшим казням: заточать их в тюрьмы, ссылать, бить говяжьими жилами, отрезать уши, носы, вырезывать языки, отсекать руки»?
 
Лидеры РПЦ даже лично руководили репрессиями против христиан.
 
О том, как зверствовал сам патриарх Русской церкви, рассказывает небезызвестный протопоп Аввакум. Паранойяльный Никон был «яко лис: …ведает, что быть ему в патриархах, и чтобы откуля помешка какова не учинилась… много о тех кознях говорить». Когда же новоиспечённому патриарху захотелось, что попам «в пояс… творити поклоны, ещё же и трема персты бы есте крестились», протопопы Аввакум и Даниил вместе с епископом Павлом отказались — пришлось главе церкви взбеситься.
Павла патриарх «огнём сжёг в новгороцких пределех», Данила — «отвёл в Чюдов в хлебню и, муча много, сослал в Астрахань», где его «в земляной тюрьме и уморили». Достойный своей церкви патриарх наказал даже невиновных: Данилова тёзку и Ивана Неронова, который струсил поссориться с патриархом и заблаговременно убежал, но всё равно «по многом страдании, изнемог», хотя и «принял три перста».
 
Худо пришлось и Аввакуму: во время отправления всенощной службы протопопа арестовали стрельцы вместе с 60 (!) находившимися с ним людьми. Трое суток морили голодом, потом избивали. Вместе с женой и детьми был сослан в Сибирь, где «река мелкая, плоты тяжёлые, приставы немилостивые, палки большие, батоги суковатые, кнуты острые, пытки жестокие». Сослали с Аввакумом и его жену с детьми, в дороге «протопопица младенца родила; больную в телеге и повезли». Терпел протопоп побои киркой, кормил детей травой, падалью и лошадиными выкидышами. Позже сыновей Аввакума «с матерью троих в землю живых закопали». Вызвали Аввакума в Москву, держали под землёй 15 лет, а под конец и вовсе сожгли в срубе.
 
После Аввакума арестовали протоиерея Логгина, который иссечением заплатил за оплевание патриаршего тирана. Дьяка Третьяка Башмака держали «в земляной тюрьме» за заботу об Аввакуме. Юродивого Фёдора, ученика Аввакума, «удавили на Мезени, повеся на висилицу». Другого ученика, Афанасия, «на Москве в огне испекли». «Ивана миленькова Хованскова и батожьём били, как Исаию сожгли… И прочих наших на Москве жарили да пекли: …поборников церковных многое множество погублено, их же число бог изочтёт».
 
Кто-то скажет, что за это, дескать, Никона и лишили патриаршеского сана. Но вот что вытворял другой патриах, ничуть за насилие не наказанный.
 
Вышеупомянутый патриарх Иоаким не только требовал крови, а и сам за ней шёл. «В ночь на 14 ноября 1671 г. Иоаким со своими людьми явился в дом Морозовой и распорядился заковать непокорную в кандалы. Вскоре её вместе с сестрой и подругой перевели в монастырское заключение. Все три, несмотря на уговоры, продолжали держаться старобрядчества… В конце 1674 г. к упорствующим староверкам были применены радикальные способы увещания: пытка на дыбе и плети. Не добившись успеха, Морозову решили сжечь, но тут не выдержало старомосковское боярство и обратилось к царю с протестом — Морозовы были одним из 16 высших аристократических родов московского государства, имевших право на наследственное боярство. В 1675 г. три знатные узницы были уморены голодом (в то время, как сидевшая вместе с ними простая инокиня Иустиния всё-таки сожжена). Сохранились трогательные подробности смерти трёх женщин: они умоляли стражников: „Помилуй мя, даждь ми колачика!“, в ответ же от имевших строгие приказания стражников слышали: „Боюсь“ или „Не имею“».
Так что истину о том, как Иисус Христос своим телом (церковью) заслонял христиан от светских репрессий правдивее будет вывернуть наизнанку: как выяснилось, именно православная церковь домогалась расправ, а государство даже пыталось ей помешать.
 
Так и выходит, что членства в РПЦ, где зверствуют даже высочайшие патриархи, достойна всякая сволочь, любой убийца и палач. Церковь, в которой верующие пожирают друг друга из-за столь архиважного вопроса, как поклоняться ли четырёх- или восьмиконечному кресту, где своих же единоверцев замуровывают в «каменные мешки» и сжигают заживо, — такая церковь ещё смеет возмущаться абортами!
 
Но, говорят мне православные, хоть церковь и виновата (что почему-то не мешает авторам этих слов принадлежать к ими же осуждаемой церкви), но зато истинная вера, как и деньги, не пахнет.
 
Оказывается, «есть существенная разница между верой православной и православной идеологией. Если вера вообще, православная или неправославная, есть понятие сокровенное (сакральное), глубоко внутреннее, личностное, устремляющееся по вертикали от души к господу, то идеология, опять же православная или нет, есть претензия на господство по горизонтали. И в полном сознании существующей разницы между Христовой верой и конфессиональной претензией на идеологическое господство, подчёркиваем: вера как личностное убеждение достойна уважения, идеология как форма господства исходит не от Христа, и мы имеем право бить тревогу».
Не знаю почему, но такой лозунг особенно любим и попами, и сектантами, и антиклерикалами. Однако мало сказать, будто православная вера не имеет ничего общего с православной идеологией, необходимо ещё и провести демаркационную линию. Кто должен решать, что в поступках и высказываниях православных христиан обусловлено «сакральной» верой, а что — тиранической идеологией?
 
Ответ напрашивается сам собою: судить поступки верующих имеют право православные святые. Ведь поводом для возведения кого-нибудь в боги председательствовавший в Синодальной комиссии по канонизации святых Ювеналий Крутицкий-Коломенский признал, среди всего прочего, и «безукоризненную православную веру». Следовательно, что бы православные святые ни делали и ни говорили бы, они этим самым демонстрируют правильную веру, которой по безукоризненности обязан придерживаться всякий христианин, чтобы называться православным.
 
Спасительность этого тезиса для выбеления православия сложно переоценить. К примеру, если злой атеист станет порицать верующего грехами патриарха Иоакима, РПЦ-шник может стать в позу и сказать:
 
— Зато канонизированный «Питирим полагал разумным освободить женщин», истязаемых Иоакимом. Следовательно, православные святые против насилия над еретиками, а безукоризненная вера исключает жестокость.
Ошарашенный атеист не успевает собраться с мыслями, а грамотный РПЦ-шник наносит ещё один удар:
 
— Вот вы нас, православных, поносите, что нами еретики-стригольники «были сброшены с моста в Волхов в 1375 году», что «в продолжение XV века еретики не раз подвергались преследованию во Пскове и Новгороде», что «их умерщвляли, запирали в тюрьмы». А ведь канонизированный «митрополит Фотий, в 1427 году, хотя и повелевает не есть и не пить с еретиками, но сдерживает фанатизм псковичей и порицает их за то, что они казнили смертью». Следовательно, за проявление религиозного фанатизма верующий не имеет права называться православным!
После таких слов безбожник побежит в храм принимать крещение и лобызать сусальное гузно Иисуса. Ведь православие признаёт, что святые, такие как Питирим и Фотий, «соединились с богом» и «сделались… тем, что сам он есть по естеству». Получается, что сам Иисус Христос устами этих святых осудил православных инквизиторов и так спас честь Русской церкви.
 
На самом деле, апелляция к авторитету святых только усугубляет бесчестье православных. Если глянуть на св. Фотия не глазами Костомарова, а раскрыть послания первого во Псков, то читаем, как святой признаётся, что и «по моей грамоте, тех стриголников обыскали и показнили… и благословляю и непреложне и крепце тако о том стояти». Еретики вообще «внешнеми казньми и заточении… да будут в познание и обращения к богу, и никако да будут тие попущени в вас»! Сам св. Фотий равняется на некоего «Аликия-епископа, местодержателя Нумидийскыа страны», который «рече:
 
„…Аще убо некый прозвитер от своего епископа осужен и надмением некыим и гордынею превозношаяся възнепщует лепо особне святая богови приносит или иный воздвзати олтарь противу церковныя веры и чина, таковый без казни да не изыдет“».
Что касается св. Питирима, то он «в 1706 г. подробно разработал программу по борьбе с антицерковным движением», то есть, с раскольниками, где «предлагал хватать их, наказывать смертью, а деревни уничтожать». Также св. «Питирим составил в 1718 г. особое руководство по борьбе с расколом, назвав его „Духовной пращицей“», где «доказывал право церкви на физическое уничтожение её врагов.
„В новой благодати, — писал он, — подобает наказанию и смерти предавать непокоряющихся восточной церкви“.
Он ссылался при этом на евангельские тексты и „творения“ Иосифа Волоцкого, причём не гнушался и подлогом…
 
Питирим лично вёл допросы раскольников с пристрастием, пытал их в архиерейской тюрьме, подвергал „градскому“ наказанию с вырезыванием ноздрей… Спасаясь от гонений этого инквизитора, 12701 человек бежали, 1585 — не выдержали пыток и истязаний и умерли, 598 были сосланы и отправлены на каторгу. По инициативе Питирима раскольничьи поселения, скиты и монастыри разорялись». Недаром Иисус Христос остался довольным и сотнями вершил чудеса у Питиримова трупа, чтобы доказать святость изверга.
 
Сказано мимоходом, что св. Питирим не смог бы достичь «безукоризненной православной веры» без интеллектуального наследия св. Иосифа Волоцкого. Под обложкой «Просветителя» лютый вдохновитель Питирима собрал множество доводов в оправдание православного насилия — его примерами пересыпана и моя книга. Недаром вся православная Русь молится на Иосифа словами:
 
«Восхвалим кротости учителя… премудраго Иосифа, российскую звезду, молящася Господу помиловатися душам нашим» (от палача просить помилования — это ж надо додуматься!),
но какие-то вшивые Заволжские старцы, которыми Кураев прикрывает срам Русской церкви, смеют даже дерзить православному святому и тому богу, которым святой сделался по естеству:
 
«Пойми, господин Иосиф, велика разница между Моисеем, Илиёй и апостолом Петром, апостолом Павлом, да и между тобой и ими!»
Эти слова означают, что кирилловские старцы не признают Иосифа Волоцкого святым. Зачем же тогда Русской православной церкви понадобилось канонизировать инквизитора, ставить ему памятник, поклоняться его мощам, признавая тем самым «безукоризненную веру» Иосифа? Чтобы после этого поносить святого и рассуждать, будто он веровал неправильно? Коль скоро хотелка адвокатов православия не приемлет человеконенавистнических заветов «звезды» православной инквизиции, то пусть хоть не врут сами себе и выкинут на свалку проклятые мощи и вериги Иосифа Волоцкого, выкорчуют его памятник, сровняют с землёй его монастырь. Иначе нужно иметь смелость признать Иисуса Христа соучастником преступлений Иосифа Волоцкого и заградить уста богохульствующим Заволжским старцам. Потому что православный святой всегда прав, даже если он Иосиф Волоцкий или Питирим Нижегородский, а под Ответом кирилловских старцев ни один святой подписи не поставил.
 
Кроме того гордый Кураев не боится спорить со св. Дамаскином Студитом, устами которого Иисус Христос вещал, будто св. Николай Чудотворец на Первом никейском вселенском соборе «ударил по щеке» еретика Ария.
 
«Дамаскин просто слишком буквально принял выражения предшествующей традиции, говорящей о словесной полемике святителя Николая с Арием. И „по-простому“ словесную „брань“ понял как драку».
Хорошенькое дело: Дамаскина Студита канонизировали за «безукоризненную православную веру», а приходит какой-то диаконишко и говорит, будто православный святой не так верует в Николая Мирликийского! Кураев пытается опровергнуть «безукоризненную» веру св. Дамаскина в злобного Николу выдумками о том, будто Никола помирился с маркионитами — как будто это что-нибудь доказывает (что сам Кураев расшаркивается перед мусульманами, ещё не означает, будто он терпим к буддистам). Ещё смешнее то, как Кураев под сказки о мирликийском «образе кротости» популяризует икону XVIII века, на которой св. Николай выкалывает Арию глаза.
 
Другой защитник св. Николы опровергает Кураева ссылкой на историков В.В. Болотова и А.В. Карташева, «что св. Николая вообще не было на Первом вселенском соборе» и «поэтому Ария он побить не мог», «даже обругать». Этими доводами некто Нефедов пытается сказать, словно какие-то Болотов и Карташев умнее Иисуса Христа, через св. Дамаскина свидетельствовавшего о насилии Николая Мирликийского.
 
Но к чему вообще этот сыр-бор? Если вся Россия верит, будто св. Николай обратил в камень и убил Зою Карнаухову, так ли уж сложно поверить в треух еретику?
 
Поэтому нельзя оправдать православную веру примером канонизированных лиц. Ведь сколько ещё святых застервенело от того, что сделалось Иисусом Христом по естеству и познало безукоризненную веру. Начнём с кощунственной выходки св. Филарета Дроздова.
 
«Его воинствующий фанатизм особенно ярко проявился в самом начале царствования Александра II, когда по его настоянию летом 1856 г. была проведена полицейская акция опечатания алтарей двух знаменитых старообрядческих соборов — Покровского и Хисторождественского. Только революция 1905 г. сорвала эти печати, но за 50 лет погибли все иконы древнего („до Никона“) письма, собранные в этих богатых храмах».
Не просто монахи «раскольничьи поселения, монастыри и скиты громили», не только рядовыми христианами «мощи, чтимые раскольниками, и могильные памятники раскольнических учителей истреблялись», а лично Иисус Христос руками св. Филарета подал вандалам пример.
 
От разгромов только шаг к грабежу: будучи одержимым Иисусом, св. Кирилл Александрийский закрыл все церкви новациан и присвоил себе их имущество. Надо бы Русской церкви сделать св. Кирилла покровителем гопников и сочинить молитву на Кириллово пособление при разбое.
 
«Святой Феодор, епископ Едесский… словом своим сделал немым жидовина, произносившего хулу на господа нашего Иисуса Христа, и после этого умолил царя Вавилонского, и тот послал воинов в Едес и повелел изгнать из города всех еретиков и забрать их богатство, а другим отрезать языки».
И не удивительно: при грабеже возможно перейти черту и стать погромщиком.
 
Так, св. равноап. Константин «отнял у донатистов церкви, имущество, сослал в ссылку их руководителей и ввёл солдат под duces Леонтия и Урсация, которые убивали мужчин и женщин. И если чуть раньше учиняли резню язычников, то теперь дошло до первого, проводимого во имя церкви преследования христиан, к истреблению христиан христианами».
Маркионитам равноапостольный тиран «запретил их богослужение даже в частных домах, велел конфисковать их изображения, их земельные участки, разрушить их церкви» — какой-то прямо православный вариант ленинской политики.
 
Вообще «великий и равноапостольный царь Константин… проклял Ария и иных еретиков и осудил их в заточение и в темницы… Не только осудил их в заточение и в темницы, но и повелел усечь мечом всех, кто не верует во святую и единосущную Троицу».
 
Кураев слагает басни о том, как св. Амвросий бойкотировал епископов — убийц Присциллиана, однако на самом деле Амвросий отказал присциллианитам в заступничестве, которое они искали в Милане в зиму с 381 на 382 год. Святой задним числом правозащитник и вовсе держал целый православный штурмовой отряд. Когда арианствующая мать Валентиниана II завела себе базилику и пометила её своими флажками, православный святой повёл своих черносотенцев на захват храма и избиение арианского священника. Именно террором святой парализовал духовную жизнь еретиков. Значит, безукоризненная вера ему это позволяет.
 
«Побоями, заключением в тюрьму и изгнанием мелетианцев» отличился также св. Афанасий.
 
В соответствии с его примером «на следственном деле крестьянина одного из сёл, обвинённых в иконоборчестве», св. Иоасаф Белгородский «без колебания пишет: „Учинить им в консистории жестокое плетьми наказание и… отослать их при указе в Святогорский Успенский монастырь под начальство на два года и содержать их в том монастыре во всяких монастырских тягчайших трудах“».
Видимо, попадись св. Филарет в руки св. Иоасафу, то получил бы Иисус Христос, которым оба сделались по естеству, стеганцев руками второго по спине первого. Безукоризненная вера, выходит, противоречит сама себе: уничтожать иконы надо, но нельзя.
 
Что «безукоризненная православная вера» обязывает святых к садистскому убийству христиан, читатель уже знает. История восточнохристианской святости аж пестрит образцами для подражания.
 
«Святая царица Феодора и сын её Михаил отправили в заточение еретика Анния, патриарха Царьграда, и повелели, растянув его, бить ремнями. И блаженный патриарх Мефодий и многие преподобные отцы наши и исповедники не препятствовали этому».
Святой «Филофей Лещинский» (10 июля) «рекомендовал Петру I истреблять церковных раскольников, а дома их разрушать до основания».
Св. Афанасию Александрийскому некий «преемник Мелетия Иоанн Архаф» вменял, «что епископ Арсний по приказу Афанасия был привязан к столбу и заживо сожжён». Вообще святой «совершил немало убийств за время своего правления. Восемьдесят семь прелатов, собравшись на Антиохийском соборе, постановили: запятнавшего сан Афанасия отлучить от церкви, которую он обесчестил. Но святой муж не растерялся и в свою очередь предал анафеме всех епископов, выступивших против него», — по сути, объявил их еретиками.
«Преподобный Ефрем Сирин (28 января), услышав, что умножаются еретические мудрования Аполлинариевы, оставил пустыню и пришёл в Константинополь, и не только осудил Аполлинария, но и предал его злой смерти своим благорассудным искусством».
«Исаакий Далматский (30 мая) поселился в пустыне с самых младенческих лет, но когда услышал, что Валент распространяет Ариеву ересь, пришёл в Византию, и не только осудил Валента, но и предал огню».
«Святой Порфирий, епископ Газский (26 февраля), видя, что живущие в Газе еретики, исповедующие манихейство, не прельщают никого из православных, не осуждал их; когда же еретики пришли прельщать христиан — тогда святитель Порфирий осудил их, сначала на немоту, а потом на смерть.
Так и святой Лев, епископ Катанский (20 февраля), не сразу осудил еретика Илиодора на смерть; но когда Илидор пришёл в церковь, творя некие наваждения, чтобы прельстить благочестивых, святитель Лев вышел из церкви и сжёг Илиодора огнём, и опять вошёл в церковь, и совершил божественную службу».
«Святая мученица-девица Феодосия (29 мая), которая родилась по обетованию святой мученицы Анастасии, семи лет постриглась в иноческий образ и с тех пор пребывала в монастыре неотлучно. Услышав, что царь Лев, из Исаврии, послал своего спафария, чтобы он сбросил и разбил икону владыки Христа, изображённую на медных городских воротах, святая Феодосия… предала спафария горькой смерти.
Потом вместе с другими инокинями она отправилась в патриархию, и они побили камнями патриарха Анастасия, иконоборца… А чтобы не сказал никто, что Христова мученица Феодосия сотворила это дело не по божественному повелению — своими руками предала человека смерти, — для этого преблагой владыка Христос по смерти прославил её множеством чудес и дивными знамениями, и тело её сохранил целым и нетленным, чтобы все приходящие к её гробу получали исцеление от всяких недугов. И святые божественные отцы почтили её песньми и похвалами, канонами и тропарями, и наравне с великими мучениками и мученицами Христовыми повелели праздновать её память, мая в 29 день».
Теперь самый черёд передохнуть и осмыслить, что всё это означает. У моего читателя была надежда доказать, что православные мерзавцы суть грешники, преступающие евангельские заветы истинной церкви. Но когда выяснилось, что не одни лишь миряне грабят, насилуют, пытают и убивают, то читатель захочет спрятаться за другой лозунг:
 
Якобы «надо признать, что многие факты действительно имели место быть. И не стоит надевать розовые очки, стараясь во всём обелить нашу церковь. Из Евангелия мы знаем, что даже преданные апостолы отрекались от Христа. И поэтому не стоит отнекиваться от того, что и рядовые члены церкви или священнослужители могли грешить. Тем более, когда факты как говорится налицо».
Как минимум приходится признавать, что если овцы наносят кому-то ущерб, ответственность должны нести пастыри, а не безмозглый скот. Однако проблема в том, что православные святые запрещают обвинять духовенство:
 
по мнению святого Фотия, «великий убо Деонисие Ареопагитьскый пишеть о чину святительском и о великом божий священьстве и о иночьстве, яко подобны аггельскым чином небесным устраяя тех быти» и поскольку «великое божие священьство, вышшее великаго аггельскаго ликостояниа», то простым смертным запрещается критиковать попов!
«Подлинно, если (Господь) усвояет себе то, что делается верующему, то тем более, когда вы оскорбите поставленных на учительство, он примет это за оскорбление его самого».
 
Верующие, когда сталкиваются с явлением неизвестной им причины (происхождение Вселенной, внезапное везение, нетленность сброшенного в болото страстотерпца), говорят, что это сделал бог. Так и тут: преступления есть, а мирян и духовенство православные святые обвинить запрещают — следовательно, в преступлениях виноват сам Иисус Христос.
 
Итак, чтобы не подумать, будто Иисус Христос является человекоубийцей (а поскольку он это отрицает, то он ещё и отец лжи), следует признать, что с православными святыми он ничего общего не имеет. Православной церкви приходится пожертвовать либо канонизированными знаменитостями, либо своим богом. Кровавые потёки со стен православных храмов придётся сдирать вместе с позолотой на иконах своих святых.
 
В действительности, ничего страшного в дискредитации православных святых нет.
 
К примеру, православные поклонялись мощам Анны Кашинской за то, что нетленною «сохранилась рука с пальцами, сложенными в двоеперстие… Тысячи паломников стекались ежегодно к раке с её мощами, чтобы испросить у святой исцеления от недугов, исполнения сокровенных желаний. Услужливые церковные сочинители насыщают биографию Анны рассказами о невероятных чудесах». Но когда Русская церковь вдруг запретила двоеперстие, а староверы стали апеллировать к святости Анны, поповская «комиссия вскрыла гробницу с мощми и пришла к заключению, что останки… подверглись тлению, а это самое серьёзное опровержение её святости». Ни с того, ни с сего «вызвало сомнение у духовенства жизнеописание Анны Кашинской… и в результате церковные соборы 1677-1678 гг. вынесли решение вычеркнуть имя княгини Анны Кашинской из списка святых. И это имя из святцев исчезает…
И вдруг в 1909 г. решением Святейшего Синода Анна Кашинская вновь вносится в святцы. Её имя вновь в пантеоне святых. Мощи княгини обретают своё место в многопудовой раке, к которой начинается паломничество верующих… Любопытно, что при вскрытии мощей этой святой в 1930 г. в раке была обнаружена груда „погоревших“ костей в шёлковом мешочке и несколько килограммов мусора: кусочков слюды, обрывков ткани, ваты, пучков соломы и т.п.»
 
Таким образом, православная мразь сама изобретает и развенчивает своих же святых. А нимбоносные выродки, как показано, служат чему угодно, но только не православной идее. Недаром Кураев боится вменять верующим пример канонизированных монстров:
 
«Вопрос истины в православии — это не вопрос дисциплины и послушания. Это вопрос любви. Тот святой, которого ты понял и полюбил, становится для тебя авторитетнее (если в каком-то вопросе он расходится с другим святым). Тот священник, которому ты открылся, которого ты выбрал (а духовника для себя каждый выбирает сам) — он и становится для тебя голосом церкви. Думать же, выбирать, любить надо учиться самому».
Конечно, тут противоречие: если думать самому, то и духовника не надо. А если кого полюбил, тот и прав, — ну вот мне, например, импонирует Элистер Кроули… Главное, что, оказывается, биография и мировоззрение православных святых не являются догматами православия, обязательными для самовнушения.
 
В связи с этим нужно задать вопрос: а во что вообще обязан верить человек, чтобы его признали православным христианином? Та же Анна Кашинская — православная святая или основательница секты двоеперсников? Александр Мень — правоверный поп или ересиарх-оккультист?
 
Ответ. «Не всё то, что обжилось в народном благочестии, должно быть расценено как совместимое с христианством». «Я могу говорить от имени церкви, когда я излагаю Символ веры, когда я излагаю тезисы, с которыми согласна вся церковь и которые утверждены нашими соборами». «Достовернейший голос предания», отличающего православное христианство от неправославного — «это вероучительные определения вселенских соборов».
Следовательно, постановления вселенских соборов безошибочно указывают, что истинно православный христианин обязан делать с иноверцами. Уж если читатель и от соборных определений станет рыло воротить, то Иисус Христос отправит его в ад. В отношении еретиков соборы постановили следующее.
 
Расколоучитель «да не будет оставлен без наказания». «Подобает священнику божию вразумлять неблагонравного наставлениями и увещаниями, иногда же и церковными епитимиями, а не устремляться на тела человеческие с бичами и ударами». Но: «Если же некие будут совершенно непокорны и вразумлению чрез епитимий не послушны: таковых никто не возбраняет вразумлять преданием суду местных гражданских начальников. Ибо пятым правилом Антиохийского собора постановлено производящих в церкви возмущение и крамолы обращать к порядку внешнею властью»:
«Если же» кто «будет упорствовать, возмущая церковь и восставая против неё, то как мятежник да будет укрощаем гражданской властью».
А что должна делать гражданская власть? «Святые отцы Шестого вселенского собора обращались к благочестивому царю Юстиниану:
„А ты, царь, позаботься вот о чём: если какие-нибудь остатки эллинского или иудейского еретического зла попадут в зрелую пшеницу, искорени их, как сорняки — да будут они исторгнуты и да очистится церковная нива горячей любовью к богу царей и властителей, превзошедших ревнителя Финееса и поразивших грех копьём“».
Но может, кровожадные отцы-делегаты были неправы? «Кратко рекши, постановляем, да вера всех в церкви божией прославившихся мужей,.. соблюдается твёрдою, и да пребывает до скончания века непоколебимою, вкупе с богопреданными их писаниями и догматами». «Божественные правила со услаждением приемлем, и всецелое и непоколебимое содержим постановление сих правил, изложенных от всехвальных апостолов, святых труб Духа, и от святых вселенских соборов, и поместно собирающихся для издания таковых заповедей, и от святых отцов наших. Ибо все они, от единаго и того ж де Духа быв просвещены, полезное узаконили».
И что же столь полезное они узаконили?
«Святой Пафнутий-исповедник, бывший на Первом соборе, вместе со святыми отцами осудил Ария в заточение».
«Феодосий Великий, собрал Второй божественный собор святых отцов, против Македония-духоборца, Евномия и ариан, и проклял их, и осудил в заточение с бесчестием…
Великий же во благочестии Маркиан, собрав Четвёртый собор, повелел проклясть Евтихия и Диоскора-суесловца и осудил их в заточение.
Великий царь Юстиниан собрал Пятый собор, против Дидима и Евагрия, последователей ереси Оригена, и проклял их, и осудил в заточение». И так далее.
Св. Фотий и вовсе цитирует «в Антиохии 5-е правило…
„Иже по извръжению в смущении пребывая и церковь божию раскалая, от мирския власти уцеломудрен будет; съгрешающих бо, рече, а не покорившихся предстати от таковаго зла, властелем повелеваем продати, смерти их казнию“».
Значит, православная вера ничуть не против насилия над христианами. Чтобы запутать свою совесть, истинная церковь обязана руководить воцерковлёнными государственными мужами через их духовников, заставлять так государство чинить насилие, а сама церковь при этом умывает руки и выступает «добрым полицейским»! Оцени всю степень двуличности Иисуса Христа, который церковными махинациями добивается смерти еретиков, но при этом светскую власть выставляет виновной в убийстве.
 
Вот и Кураев печёнкой чувствует, что дело нечисто, и вгрызается зубами непогрешимость «веры всех в церкви божией прославившихся мужей», таких как свв. Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, блаж. Августин Аврелий. Как ни крути, а вселенские соборы обязали христиан веровать ровно так же, как веровали Отцы церкви. Особенно Кураеву по вкусу заветы Иоанна Златоуста, но в них сам чёрт ногу сломит.

 

Цитаты из Иоанна Златоуста против насилияЦитаты из Иоанна Златоуста в пользу насилия
«Не смущайтесь и не бойтесь, ереси нисколько не могут повредить вам».Православные «попадаются в уста еретиков и на языки врагов истины».
«Простри сеть любви, не для того, чтобы храмлющий погиб, но лучше, чтобы он исцелился; покажи, что ты по великому добродушию хочешь собственное благо сделать общим; закинь приятную уду сострадания, и таким образом, раскрыв сокровенное, извлеки из бездны погибели погрязшаго в ней умом. Научи, что принимаемое по пристрастию или по неведению за хорошее — несогласно с преданием апостольским».Апостол же «высоко ценит не просто дружбу, не просто любовь, но любовь происходящую от разума, то есть, не ко всем одинаковую любовь, потому что такая любовь будет не любовь, а равнодушие… потому что опасно, как бы кто, любя еретиков, не заразился от них».

«Я часто напоминал вам о безбожных еретиках и теперь умоляю вас: …не ведите с ними дружбы,.. ни любви, ни мира».

К еретикам «с долготерпением и кротостию».«Вознегодуй за веру, скажи в негодовании еретикам».
Апостолы, «будучи строго исполнительными как во всём… обличали и отвергали ереси, но никого из еретиков не подвергали проклятию» — по-гречески «αναθεμα». «Почему же, тогда как никто из получивших власть не делал этого или не смел произносить такого приговора, ты осмеливаешься делать это?.. Или вы считаете маловажным — прежде времени и Судии произнести на кого-нибудь такое осуждение? Ибо анафема совершенно отлучает от Христа… Ибо тот, кого ты решился предать анафеме, или живёт и существует ещё в этой смертной жизни, или уже умер. Если он существует, то ты поступаешь нечестиво, отлучая того, кто ещё находится в неопределённом состоянии и может обратиться от зла к добру: а если он умер, то — тем более».«Да постыдятся еретики и да погибнут с лица земли!»
«Человека нельзя ни силою влечь, ни страхом принуждать, но должно убеждением опять приводить к истине, от которой он раньше отпал», потому что «непозволительно христианам ниспровергать заблуждения принуждением и насилием».О прельстившихся ересями: «Ваше бы дело позаботиться о спасении этих братьев и привести их к нам, как бы они ни противились, как бы ни упорствовали, как бы ни отговаривались, как бы ни огорчались. Это упорство и нерадение свойственно детской душе. Но вы исправьте их душу, столько ещё несовершенную. Ваше дело заставить их быть людьми».
«Я гоню не делом, а преследую словом, не еретика, а ересь, не человека, но заблуждение ненавижу. Мне привычно терпеть преследование, а не преследовать, быть гонимым, а не гнать. Так и Христос побеждал, не распиная, а распятый».Общеизвестно, что Иоанн Златоуст «способствовал изгнанию готов из Константинополя в 400» году. А 12 июля указанного года православная чернь Константинополя сожгла еретический храм с не одной тысячею арианствующих готов и их семей. Когда Иоанн Златоуст вернулся из Азии, он похвалил верующих:
«Я пришёл радоваться вашим добродетелям; я слышал, как вы боролись с еретиками, и укоряли их в неправильном совершении крещения, напрасно ли я говорил, что чистая жена в отсутствие мужа отвергает прелюбодеев, в отсутствие пастыря прогоняет волков?»
«Вы должны идти против волков, и не просто против волков, но и посреди волков. Итак, устыдимся поступать вопреки заповеди Христовой и нападать на врагов как волки. Доколе мы будем овцами, дотоле будем побеждать. Если же будем волками — будем побеждены, потому что отступит от нас помощь Пастыря: он пасёт не волков, а овец».

«Засвидетельствуй только» еретику «об этом с долготерпением и кротостию, чтобы Судия не взыскал души его от руки твоей, — без ненависти, без отвращения, без преследования, но оказывая искреннюю и истинную любовь к нему».

В ряде сочинений Иоанн Златоуст отождествляет ереси с богохульством: Толкование на Послание к галатам, гл. 1§2, на слова: «Уразумейте Посланника и Первосвященника исповедания нашего…»: 2, «О святой и единосущной Троице», §1, и в прочих.
«Когда сам» бог «получал удары, то не делал никакого зла ударяющему; а когда рабу его угрожала обида, то он наказал царя, научая тебя за оскорбления бога мстить, а оскорбления тебя самого пропускать.
Как я мои оскорбления пропускаю, а за твои отмщаю, — так и ты за мои отмщай, а свои пропускай».

«Оскорбляет же бога тот, кто изследует существо его».

Итак, «если услышишь, что кто-то хулит владыку Христа, подойди и запрети. Если же придётся и побить его — не отвращайся… Пусть узнают необузданные развращённые… еретики, что им подобает бояться рабов божьих». «И если нужно будет ударить его, не отказывайся, ударь его по лицу, сокруши уста, освяти руку твою ударом;.. дабы, если и захотят когда сказать что-либо подобное, оглядывались всюду кругом и трепетали даже теней, опасаясь, как бы христианин не подслушал, не напал и сильно не побил».

«Мы вступаем в ратоборство с еретиками, но наша война не из живых делает мёртвыми, а из мёртвых — живыми». «Еретика убивать не должно», потому что кроме виновных «неминуемо будут истреблены вместе с ними и многие из святых».«Подражайте блаженному апостолу Петру, как он в Риме, когда треклятый Симон богохульствовал и утверждал про себя, что он есть сила божия, не промолчал и не пропустил,.. низвергнул его с высоты, предал его гибели. Подобным образом и сына его, или вернее – сына дьявола, Монтана, скверного, нечистого и безбожного, с его двумя блудодейцами, апостол решительно обличил и привёл к молчанию, доказав, что он противник богу, лжехристос и лжепророк, заградил его нечистые уста именем Христовым, не великодушествуя и не потворствуя его богохульству. Так поступайте и вы».

«Если мы не будем жечь вас здесь, то конечно необходимо будут жечь вас там», на том свете: «иначе и быть не может».

«Желая научить, как будущие предстоятели церквей должны относиться к еретикам», бог «сделал бич из верёвок и, войдя в храм, изгнал всех оттуда, вытолкал и преследовал их со словами:

„Дом мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников“ (Мф. 21:13).

Слушайте же, предстоятели церквей! Прекрасный образец для подражания дал вам Спаситель: последуйте стопам его, неусыпно и бдительно охраняйте своё стадо и отгоняйте от него волков. Затем, изгоняя вон всех, очевидно — противомыслящих, и предрекая конец, истребление и уничтожение всех противомыслящих в будущих родах, он сказал:

„Cе, оставляется вам дом ваш пуст“ (Мф. 23:38).

Видишь, как оправдались его слова? Враги и недоброжелатели церкви, т.е. еретики, в каждом поколении предавались гибели, по слову Господа, сказанному им:

„Bсякое растение, которое не отец мой небесный насадил, искоренится“ (Мф. 15:13),

— что и сбылось. И именно он сам первый сделал это и показал пример, а после его вознесения на небеса блаженные апостолы, по его примеру, вели борьбу с противниками церкви. После же них и учители церкви, и святые соборы, бывавшие по временам, утверждая их божественное учение, всех упорствующих в ересях искореняли и предавали гибели, по написанному:

„Ты погубишь говорящих ложь“ (Пс. 5:7).

Так, все они и погибли за беззакония их».

«Благочестивый царь ни один никогда не решался наказывать и мучить кого-либо из неверующих, понуждая его отстать от заблуждения», «потому ни один царь из принявших учение Христа не издавал указов против язычников».«Ныне нужен закон для утверждения Евангелия; между тем для тех, кто верует в него, он не нужен».

Недаром Златоуст не находит лучшего комплимента свв. Мелетию и Евстафию, чем сравнить их деятельность со зверствами Моисея в Египте.

«Великий Иоанн Златоуст пишет:

Царским судом и гражданскими законами обуздывается воля безумных людей, творящих смертные грехи и губящих душу и тело. Так говорят и священные правила святых отцов».

Понятно, что св. Иоанн Златоуст не утруждался верностью своим словам, а высказывал лишь то, что соответствовало его сиюминутным нуждам. Вот только как нам на основании его противоречивых слов усидеть сразу на двух стульях? Кураеву не пришло в голову ничего умнее, чем прокомментировать:
 
«Да, можно у Отцов церкви найти советы о преследовании еретиков. Есть у Отцов… и предостережения против этого. Что это значит? То, что православный христианин должен сам выбрать свою позицию».
Но напрасно Кураев прикидывается дурачком: вселенские соборы отнюдь не разрешали «выбрать» одни святоотеческие догматы (противоречащие насилию) и отречься от остальных (обязывающих к насилию). Наоборот, постановили чтобы соблюдалась «вера всех в церкви божией прославившихся мужей», даже самых кровожадных. А кто из человеколюбия избавит себя от необходимости издеваться над еретиками «и не приемлет вышереченных догматов благочестия, и не тако мыслит и проповедует, но покушается идти противу оных: тот да будет анафема»!
 
Разумеется, нормальному человеку не под силу следовать двум взаимнопротиворечивым догматам, но, к счастью, православные христиане нормальными людьми не являются. Развивать двоемыслие и насиловать законы логики христианам не привыкать. Если православные обязаны верить, что 3=1, им вполне под силу пытать и при этом щадить еретика.
 
Например, с одной стороны Кураев пишет:
 
«Если… человека понуждают к участию в церковном таинстве… то тем самым именно „ревнители“ сквернят таинство Христа»,
а с другой — приводит рассказ св. Киприана Карфагенского, который насильно запихивал причастие в ребёнка, чем вызвал у девочки рвоту. Ну нет у диакона мозгов додумать свои слова до конца и понять, что Киприан, оказывается, осквернил таинство Христа! Поэтому распрощаемся с Кураевым и углубимся в человеконенавистнические лозунги Отцов церкви.
 
Как мы уже знаем, св. Иоанн Златоуст одобрял изгнание еретиков — к тому же призывал св. Ириней Лионский. Отцам церкви был верен св. Стефан Пермский:
 
«А кто по стригольнической ереси начнёт священников осужати, не токмо неподобно их послушати, но и от града згоже отогнати их; рече бо писание: „Изверзите злое от себе сами, мал квас всё вмешение квасит“».
Но изгнанием еретикам не отделаться.
 
«Когда оскорблён бог в его почитании, тогда быть милосердым не безопасно; и даже весьма вредно, — не вовремя разнеживаться в слабодушном, взаимном благорасположении, — сообщает св. Кирилл Александрийский. — Пусть тогда исчезнет закон сочувствия и удалится сила естественной любви и всё, что относится к человеколюбию, чтобы, так сказать, посредством благочестивой жестокости воздано было почитание богу».
И даром что другой отец церкви, Августин, пишет Бонифацию противоположную вещь (будто насилие не отменяет любви, а церковь «persecutes in the spirit of love») — раз церковь обязала признать и Кирилла, и Августина, то хоть шизофреником стань, а поверь обоим.
 
Сам Августин признавал, что из обращаемых в истинную веру «many must first be recalled to their Lord by the stripes of temporal scourging, like evil slaves, and in some degree like good-for-nothing fugitives», а уж затем у жертв воцерковления выработается стокгольмский синдром и их вера будет намного сильнее, нежели вера обращённых без насилия.
 
«В „Письме к Донату“ Гиппонский епископ говорит, что церковь теперь „не только приглашает к добру, но и принуждает к нему“. Это принуждение включает в себя не только душеспасительные беседы, но и телесные истязания. В своей „Апологии гонений“ Августин заявляет, что „лучше раны, нанесённые другом, чем поцелуи врага“. Под „другом“ же Августин понимает следователя-палача. Нельзя сказать, чтобы Августин был полным садистом. Так, он хвалит следователя за то, что тот добился признания „одними розгами, не прибегая ни к растяжению тела на станке, ни к вырыванию крючьями мяса, ни к обжиганию его пламенем“. И всё это во имя любви! Во имя спасения души еретика! Августин говорит следователю-палачу, успокаивая его совесть: „Ты накажешь его (еретика) розгой и спасёшь душу его от преисподней“».
А чтоб читателю спастись от преисподней, ему недостаточно будет удовлетвориться истязанием неверного.
 
Если наиболее заматерелые еретики «are only living to be a hindrance in the way of the salvation of others», то «what then is the function of brotherly love? Does it, because it fears the shortlived fires of the furnace for a few, therefore abandon all to the eternal fires of hell?»
«Без сомнения, — отвечает Августин, — лучше, чтобы — пусть даже если некоторые погибнут в собственном огне — несравнимо большее большинство было удержано от того губительного раскола» показательным сожжением немногих.
 
Конечно же, эту неприглядную роль отец церкви отводит государству.
 
«But as to the argument of those men who are unwilling that their impious deeds should be checked by the enactment of righteous laws, when they say», как Кураев, «that the apostles never sought such measures from the kings of the earth, they do not consider the different character of that age, and that everything comes in its own season. For what emperor had as yet believed in Christ, so as to serve him in the cause of piety by enacting laws against impiety, when as yet the declaration of the prophet was only in the course of its fulfillment,
„Why do the heathen rage, and the people imagine a vain thing? The kings of the earth set themselves, and their rulers take counsel together, against the Lord, and against his anointed“;
and there was as yet no sign of that which is spoken a little later in the same psalm:
 
„Be wise now, therefore, O You kings; be instructed, You judges of the earth. Serve the Lord with fear, and rejoice with trembling“.
How then are kings to serve the Lord with fear, except by preventing and chastising with religious severity all those acts which are done in opposition to the commandments of the Lord? For a man serves God in one way in that he is man, in another way in that he is also king. In that he is man, he serves him by living faithfully; but in that he is also king, he serves him by enforcing with suitable rigor such laws as ordain what is righteous, and punish what is the reverse. Even as Hezekiah served him, by destroying the groves and the temples of the idols, and the high places which had been built in violation of the commandments of god; or even as Josiah served him, by doing the same things in his turn; or as the king of the Ninevites served him, by compelling all the men of his city to make satisfaction to the Lord; or as Darius served Him, by giving the idol into the power of Daniel to be broken, and by casting his enemies into the den of lions; or as Nebuchadnezzar served him, of whom I have spoken before, by issuing a terrible law to prevent any of his subjects from blaspheming god» — здесь отец церкви обязывает светские власти равняться на библейского царя, при котором всякий, «кто произнесёт хулу на бога Седраха, Мисаха и Авденаго, был изрублен в куски».
 
Недаром и св. Афанасий призывает к скорому умерщвлению любого, кто хранит у себя сочинения Ария. Вот только Кураев считает себя в праве спорить с Отцами церкви.
 
«Новоявленные „православные фашисты“, мечтающие о казни своих недругов, всё же плохо знают Отцов. Все защитники казней еретиков ссылаются лишь на ветхозаветные примеры», но «если ты признаёшь авторитет Ветхого завета в вопросе о казни еретиков, то тогда уж следуй еврейскому закону во всём и принимай обрезание… Если мы будем ссылаться на Ветхий завет для оправдания инквизиции — то давайте уж сразу дадим каждому священнику по медведице. Чтобы она убивала всех еретиков, что встретятся на его пути — как это было с Елисеем».
В действительности автор этих слов сам плохо знает Отцов церкви, в частности, Августина, который не ограничивается одними лишь ветхозаветными примерами, а обязывает православных подражать убийствам Христа — о них речь ниже. Да и в Ветхом завете по еретическому вопросу мало что внятно сказано. Медведицей же бог христиан убил не еретиков, а детей, которые назвали пророка Елисея лысым, — уж совсем надо быть идиотом, чтобы в Елисее увидеть инквизитора.
 
Свою позицию Кураев пытается оправдать ссылками на Мф. 5:44 и 10:16; 13:29-30; 5:21-22; 26:52; Лк. 9:54-56; 1Пт. 5:2. Эти ссылки можно низложить контрссылками: соответственно Евр. 12:6 при 1Ин. 2:6, и 1Кор. 16:22; Тит. 3:10 и 2Фес. 3:6, 1Кор. 5:5 и 1Тим. 1:20; Мф. 23:17-19 и вообще Деян. 5:1-11 и 12:23; Лук. 22:36-38 и Мф. 10:34; Мф. 11:20-22, Лк. 10:13-15, Отк. 18:8 при 1Ин. 2:6; Рим. 13:4 и Деян 9:5 при 1Ин. 2:6. Но на самом деле в приводимых Кураевом отрывках нет ни слова об ересях.
 
Правда в том, что Иисус Христос сам не гнушался насилием для обращения к истинной вере.
 
«Сицилийский инквизитор испанец Луис Парамо, опубликовавший в 1598 г. в Мадриде книгу на латинском языке „О происхождении и развитии святой инквизиции“», вообще считает, что «Иисус Христос… был „первым инквизитором Нового завета. Он приступил к обязанностям инквизитора на третий день после своего рождения, когда сообщил через трёх королей-волхвов, что явился на свет, и потом, когда умертвил Ирода, заставив червей съесть его… После Иисуса Христа св. Пётр, св. Павел и другие апостолы занимали должность инквизиторов, которую они передали последующим папам и епископам“».
По мнению Августина, даже св. Павел пришёл к христианству не добровольно, отчего апостол «entered the service of the gospel in the first instance under the compulsion of bodily punishment, afterwards labored more in the gospel than all they who were called by word only; and he who was compelled by the greater influence of fear to love, displayed that perfect love which casts out fear».
 
Лично мне эти два примера убедительными не кажутся, ведь ни Ирод, ни Савл еретиками не были. Но это отнюдь не значит, что о ересях Новый завет умалчивает.
 
«У вас, — предупреждают апостолы, — будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и… навлекут сами на себя скорую погибель», которая «не дремлет», ибо они «в растлении своём истребятся». Они уже «в упорстве погибают» стараниями Иисуса Христа.
Конкретно Иисус Христос расправляется с еретиками таким образом.
 
Одна «недостойная» («איזבל») ересеучительница «вводит в заблуждение» тем, например, что не считает поедание жертвенного языческого мяса отступлением от догматов христианства. Ей-то невдомёк, как апостол Павел распекал за это апостола Петра, что, на мой взгляд, не бог весть какое преступление. Но вот Иисус Христос выносит ей приговор:
«Детей её поражу смертью»!
Двуличный Спаситель, который ради неё умер на кресте, из избытка своей божественной любви не имеет элементарного представления о справедливости. Мало уродливому Христу смертной казни для тех, кто никого не убил, — надо к тому же казнить не преступницу, а её детей.
 
Притом не только Иисус зверствует сам, а на него ещё и нужно равняться, ибо «кто говорит, что пребывает в нём, тот должен поступать так, как он поступал»!
 
По Августину, насильственное принуждение к истинной вере Иисус внушил верующим следующей притчей:
 
«Один человек сделал большой ужин и звал многих,.. послал раба своего сказать званым:
— Идите, ибо уже всё готово.
И начали все, как бы сговорившись, извиняться. Первый сказал ему:
 
— Я купил землю и мне нужно пойти посмотреть её; прошу тебя, извини меня.
Другой сказал:
 
— Я купил пять пар волов и иду испытать их; прошу тебя, извини меня.
Третий сказал:
 
— Я женился и потому не могу придти.
И, возвратившись, раб тот донёс о сём господину своему… Господин сказал рабу:
 
— Пойди по дорогам и изгородям и αναγκασον придти, чтобы наполнился дом мой».
Выходит, чтобы наполнился дом божий (храм), рабы Христа должны «принуждать, заставлять» людей в него ходить! Ведь добровольно туда разве что бомжи заявятся — такова мораль притчи. На то инквизиция и нужна.
 
Заключение
Мы исследовали православие до самого его дна, что даже вышли за пределы этой веры. Нам всё казалось, будто копни мы православные преступления чуть глубже, не побрезгуй мы углубиться в навозную кучу, как лопатой скребнём драгоценный сундук евангельских истин, в котором жарко горят рубины любви, переливается перламутром нежная доброта, тоскливо плачут сапфиры сострадания. Увы, разбирая гору церковного грязного белья, я, как большевик в мощах, вместо истины нашёл только хлам. Рыба (христианство) гниёт с головы (с Христа), и неуместно говорить, будто бог есть любовь.
 
«Любовь долготерпит» — а поклонников Золотого Тельца бог терпел недолго;
«милосердствует» — а не отправляет в Геенну;
«не завидует», требуя истребления соблазняющихся чужими богами;
«не превозносится» словами: «Я господь»;
«не гордится», «показывая славу свою»;
«не бесчинствует», как Иисус в Иерусалимском храме;
«не ищет своего», как убийца Анании и Сапфиры;
«не раздражается», говоря: «Гнев мой возгорится»;
«не мыслит зла», которое «наведу… на жителей Иерусалима… которое я», то есть бог, «изрёк на них»;
«не радуется неправде», через которую бог заманил Ахава в Рамоф.
Что основана православная вера на слове божием, ещё не означает, будто она не отвратительна. Спора евангельской проповеди, попадая в гниющий мозг верующего, изнутри оплетает его грибницей и разрешается ядовитой мухоморной порослью религиозной нетерпимости. Человек не имеет права оставаться человечным, если он признаёт себя рабом кровожадного бога и членом преступной церкви. Церкви, которая стоит на костях ведьм, сложена из языческих памятников, крыта руками каторжных иноверцев. Церкви, тело которой достойно венчает Христово мурло, пропахшее Святым Душком. Не думали древние евреи, что изобретённый в оправдание их военных преступлений бог когда-нибудь мутирует в бога палачей еврейского народа. Не думали и сами эти палачи, что когда-нибудь начнут жечь на кострах самих же себя. Если христиан не остановить, они ещё раз себя покажут. И православие наряду с католицизмом и протестантизмом — это не исключительно истинное и не специфически милосердное, а самое обыкновенное христианство.

«Теология - это попытка человека объяснить то, чего не понимает он сам. Задача при этом - не сказать правду, а дать удовлетворительный ответ»

Хаббард Элберт Грин