XXI век в зеркале футурологии



КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ И РЕВИЗИОНИЗМА

В. В. Косолапое, А.Н.Гончаренко


Работа посвящена критике буржуазных концепций будущего. Анализ и типология основных буржуазных философских школ ведутся с учетом социально-экономической и политической ситуации начала 80-х годов. Рассматриваются малоисследованные разработки ряда ведущих футурологнческих центров США, в частности Института мирового порядка, Центра стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета и др., выполненные в последние годы.

Возникновение и развитие буржуазной футурологии во второй половине XX столетия сопровождалось далеко идущими претензиями буржуазных теоретиков на создание особой «науки о будущем», «истории будущего», основной функцией которой, по их мнению, должно являться предвидение и предсказание перспектив развития процессов в природе и обществе.

Претензии эти были не случайны. Важнейшей функцией буржуазной футурологии был и остается поиск прямых альтернатив марксистско-ленинской концепции общественного развития. Отрывая предсказательную функцию истории, социологии, философии и других общественных дисциплин от их описательных и объяснительных функций, буржуазные футурологи претендовали на роль единственных и непогрешимых оракулов грядущего, определяющих направления и горизонты развития цивилизации. Излишне, с нашей точки зрения, подробно останавливаться на том, что предсказание (прогноз) является неотъемлемой функцией любой научной дисциплины. Именно поэтому футурология как особая «наука о будущем» оказывается лишенной предмета своего исследования. И Более того, существуют теснейшая связь и подобие между исследованиями прошлого и будущего, поскольку восприятие как первого, так и второго прямо или косвенно преломляется сквозь призму систем ценностей и предпочтений настоящего. Это хорошо понимали еще в древности.

В частности, раннехристианский философ Августин Блаженный писал, что «неточно выражаются о трех временах, когда говорят: прошедшее, настоящее и будущее; а было бы точнее, кажется, выражаться так: настоящее прошедшего, настоящее будущего».
Отталкиваясь от настоящего и обращаясь к прошлому и будущему, исследователь с неизбежностью оказывается вовлеченным в реконструкцию и описание эпох, отдаленных от него завесой времени, когда воссоздает причинно-следственные цепочки взаимосвязанных факторов, строит сценарии, выдвигает гипотезы и предположения.

Прошлое, как и будущее, строго говоря, не может быть «абсолютным». Историк обязан рассмотреть весь набор альтернативных вариантов прошлого и выбрать из нескольких версий наиболее соответствующую исторической действительности. В равной степени и прогностик должен проанализировать и оценить вероятность реализации всех возможных вариантов будущего. Ряд исследователей даже полагают, что историки свыклись с идеей отсутствия «абсолютного» прошлого гораздо раньше, чем прогностики стали задумываться относительно «абсолютного» будущего. Именно поэтому можно говорить о том, что восприятие прошлого, как и будущего, неотделимо от настоящего и с неизбежностью смещается в каждом поколении в соответствии с изменениями в психологии людей, в их мировосприятии, ценностных установках и предпочтениях.

Это в настоящее время признает и большинство серьезных буржуазных исследователей, под давлением очевидных фактов отказавшихся от имевших место претензий на построение «ценностно-нейтральных» или «ценностно-свободных» прогнозов. «Образы будущего насыщены ценностными установками,— подчеркивала Э. Мазини, президент Всемирной федерации изучения будущего,— и сознательно или бессознательно конструируются исходя из ценностных оценок и ценностных приоритетов их создателей».
Признание человека объектом и субъектом прогнозирования, активным участником и творцом истории, окаывающим активное влияние на выбор будущего, никоим образом не может служить основой волюнтаристского подхода к построению моделей и прогнозов будущего.

Однако именно субъективно-идеалистические трактовки как отдельных характеристик социального развития, так и исторического процесса в целом сегодня перманентно присущи большинству буржуазных футурологических концепций. Это явление далеко не случайное и выступает неизбежным следствием отрицания буржуазными теоретиками объективных закономерностей развития истории. «Волюнтаризм, субъективно-идеалистический подход к будущему,— отмечает А. М. Гендин,— как общая и характерная черта современной немарксистской общественной мысли выражает наиболее существенные особенности истоков, содержания и социальных функций буржуазной идеологии в целом и особенно такого важного в современных условиях ее элемента, каким является буржуазная футурология».

С волюнтаристскими теоретико-методологическими предпосылками разработок проектов и прогнозов социального развития неразрывно связана и другая черта современной буржуазной футурологии — ее утилитарно- прагматическая ориентация. Характернейшей особенностью футурологических построений буржуазных идеологов являются попытки их практического использования в целях манипуляции сознанием широких масс, ориентации
или дезориентации общественного мнения в интересах правящих элит.

Электронная версия книги предоставлена исключительно для ознакомления. Если Вам понравилось содержание книги купите её поддержав автора!

«Счастье дается только знающим. Чем больше знает человек, тем резче, тем сильнее он видит поэзию земли там, где ее никогда не найдет человек, обладающий скудными знаниями»

Константин Паустовский