Какая вера нам нужна?



Салих Муслимов

Автор исходит из того, что вся ценность религии заключена, прежде всего, в её нравственных заповедях, нормах, установках и запретах. Хотя материалистическая философия считает нравственность изобретением человечества, а богословие – заповедями божественного разума, для широких масс этот спор не имеет существенного значения для того, чтобы руководствоваться нормами морали и жить по-человечески, а не как животные. Если верующий в своей практической жизни следует заповедям, то он настоящий человек, с которого можно брать пример. В противном случае, вера его лицемерная, фальшивая, бессмысленная, какие бы требования религии он ни исполнял, какие бы обряды и установки ни соблюдал.

Именно эта мысль высказана известным русским религиозным философом В. Соловьёвым в предисловии к книге «Оправдание добра», где он пишет, что «никакое изложение нравственных норм, т. е. условий достижения истинной жизненной цели, не может иметь смысла для человека, сознательно поставившего себе не эту, а совсем другую цель».

Вера неискренняя, показная, не очищающая от внутренней пакости, не облагораживающая человека хуже, чем неверие в бога. Являясь неверующим в бога по убеждениям, я глубоко уважаю верующего человека, который живёт по принципам истинной религиозной морали. Думаю, что ни один я придерживается таких принципов.

Но что происходит с верой в бога в современной России – «религиозный ренессанс» или «культовый шум», возрастание количества истинных верующих или рост массового хамелеонства? Мнения и оценки исследователей по данной проблеме диаметрально противоположны: одни авторы, в том числе представители церкви, говорят о духовном возрождении, другие о профанации веры, а третьи пытаются обосновать, что ценностные установки большинства людей в России подменяются духовными трафаретами, идеалы – идолами, религиозные нравственные заповеди не становятся жизненными ориентирами широких слоёв населения.

Об этом сегодня думают многие, хотя публично выражать свои мысли осмеливаются единицы. Профессор М. Я. Яхьяев в статье «Об экстремизме, религиозности и духовно-нравственной ситуации в республиках Северного Кавказа», опубликованной в журнале «Здравый смысл» (2010, № 3), совершенно справедливо отмечает: «Если говорить о республиках Северного Кавказа, то здесь религиозное образование поставлено на широкую ногу, религиозная пропаганда ежедневно и ежечасно осуществляется через телевидение и многообразные религиозные издания. Людей, называющих себя верующими, становится всё больше и больше, но почему-то общество от этого не становится более нравственным, духовным, не сокращается преступность, не становятся чище улицы наших городов и селений. Здравомыслящего человека не может не тревожить то, что увеличение числа верующих (по результатам разных опросов в республиках, входящих в Северо-Кавказский Федеральный округ, от 70 до 95 % опрошенных считают себя верующими-мусульманами), не ведёт к утверждению высокой исламской нравственности, что лишний раз подтверждает не тождественность религиозности и духовности. По данным Комитета по делам религий Правительства Республики Дагестан в одном только Дагестане на 1 января 2010 г. верующих, регулярно посещающих пятничные молитвы – 240 тыс. человек. В самый раз призадуматься над тем, почему же верующие не становятся хоть чуточку чище и лучше, даже регулярно посещая пятничные молитвы и систематически выполняя иные ритуальные предписания ислама».

Журналист Магомед Султанов-Барсов в статье «Если государство светское…» (Дагестанская правда, 8 февраля, 2008 г.) также задаётся вопросом: «Не лучше ли нашему духовенству обратить пристальное внимание на адаптацию нашего вероучения к современным установкам жизни? Например, раскрыть такую религиозно-философскую проблему: “Возможна ли подлинная вера в человеке, игнорирующем общечеловеческую мораль, светские ценности, благами которых живёт весь мир, истинно верующие в том числе?”»

В прошлом настоящих верующих в бога называли святыми, от них исходило добро и справедливость. Правда, их и тогда было мало, а в современном демократическом обществе, где все стали слишком падки до материальных ценностей и телесных удовольствий их стало ещё меньше, если не сказать, что они перевелись вовсе. Современные верующие живут земными интересами, мало задумываясь о потустороннем мире.

Для обозначения тех, у кого нет внутренней убеждённости в вере, кто формально исполняет требование ислама в мусульманском богословии есть специальный термин – мунафик (лицемер). Он считается большим грешником, чем неверующий. Об этом свидетельствуют многие аяты Корана, в частности, следующие: «И среди людей некоторые говорят: “Уверовали мы в Аллаха и в последний день”, но они не веруют»; «В сердцах их болезнь. Пусть же Аллах увеличит их болезнь! Для них – мучительное наказание за то, что они лгут», «Истина – от твоего Господа, не будь же в числе сомневающихся», «Пришла к тебе истина от твоего Господа; не будь же из колеблющихся» [1]. В христианстве, как и в исламе, велика ценность веры в бога. Но ценна не всякая вера, не голословная, а та, которая подтверждается благими делами, поступками верующего. Священное писание предупреждает: «Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва?» (Иак. 2, 20).

Массовая криминализация и нравственная деградация современного российского общества свидетельствуют, с одной стороны, о том, что очень незначительная часть граждан в своей повседневной жизни и поведении руководствуются религиозными ценностями, а с другой, что сами эти ценности не могут оказывать существенного влияния на формирование духовно здорового образа жизни людей.

В целом к подобным выводам пришли и сотрудники Института комплексных социальных исследований РАН, которые в мае-июне 2004 г. провели социологическое исследование по теме: «Роль религии в формировании толерантного сознания и поведения в изменяющейся России» [2]. «Религиозное мировоззрение существенной части респондентов во всех без исключения конфессиональных группах, – заявляют исследователи М. П. Мчедлов, Ю. А. Гаврилов, Е. Н. Кофанова и А. Г. Шевченко, – отличается крайней противоречивостью. Далеко не все из них разделяют даже базовые вероучительные положения своих религий, а многие принимают идеи, несовместимые с вероучением, которому они – согласно их религиозному выбору – призваны следовать. Это подтверждают результаты опроса, свидетельствующие о том, что веру в загробную жизнь разделяют около 71,8 % католиков, 63,2 % мусульман, 59,4 % протестантов, 57,3 % православных, 54,5 % иудеев и 37 % буддистов. В конец света верят 65 % протестантов, 55,5 % католиков, 43,3 % мусульман, 33,3 % православных, 24,5 % буддистов и 24,5 % иудеев… Суждение о том, что религия даёт надежду на загробное счастье, поддержали 15,6 % мусульман, по 13,6 % католиков и протестантов, по 9,5 % православных и буддистов и 3,6 % иудеев…» [3].

Продолжая оценочное обобщение проведённых исследований, авторы указанной статьи отмечают, что, с одной стороны, «…существует размытость границ между религиозным и безрелигиозным мировоззрением, а с другой – достаточно существенный уровень мировоззренческой эклектики во всех группах респондентов: как верующих, так и неверующих. В то же время высокая религиозная активность и мировоззренческая целостность присущи незначительной части верующих, причём православная группа по ряду позиций в этом смысле существенно уступает» [4].

В процессе демократизации и становления гражданского общества в массовом сознании различных социальных, половозрастных, этнических и конфессиональных групп населения постепенно ослабевает прежнее, характерное для социалистического строя, противостояние между верой в бога и неверием, усиливается мировоззренческий плюрализм, активно взаимодействуют общечеловеческие и религиозные ценности. «Мирное сосуществование» религиозных и нерелигиозных, нравственных и безнравственных, свободолюбивых и безответственных идей, ценностей, поступков и действий особенно характерно для сознания и поведения современной молодежи. Этот феномен, названный кентавр-проблемой или кентавр-процессом, всесторонне раскрыт в работах академика РАН Ж. Т. Тощенко. «Быть кентавр-личностями, – пишет он, – удел многих участников смены общественно-экономических и политических основ функционирования общества в России… Личностный кентавризм выявлен социологическими исследованиями парадоксов современной общественной жизни.

Суть данного феномена в том, что в условиях рыночных экспериментов массовым стало явление, когда один и тот же человек, одни и те же группы одновременно придерживаются взаимоисключающих социальных и политических суждений, ориентации, одновременно исповедают противоположные, противоречащие друг другу установки. Причём, это не является чем-то умышленным, нарочитым или фальсифицирующим состояние индивидуального, группового или общественного сознания. Люди искренне не замечают вопиющего противоречия своих установок. Один и тот же человек может быть одновременно социалистом и либералом, интернационалистом и шовинистом, монархистом и республиканцем.

Иначе говоря, они являются своеобразными кентаврами, совмещающими взаимоисключающие взгляды и утверждения… Реальные люди являются во многом кентаврами, воплощая в сознании и поведении взаимоисключающие взгляды и явления» [5].

Мировоззренческий кентавризм присущ и современным верующим. Следует отметить, что при всей массовости строительства и функционирования религиозных храмов, осуществления богослужебной практики, клерикализации образования и всей общественной жизни и т. д. реальное воздействие религиозных ценностей на россиян довольно незначительно.

Проблема отношения и взаимодействия общечеловеческих и исламских ценностей в массовом сознании дагестанцев была в центре внимания конкретно-социологического исследования по теме «Ценности ислама и гражданского общества: единство и противоречия», проведённого кафедрой философии Даггосуниверситета в марте-июне 2006 г.

Основными методами исследования были анкетный опрос и беседа-интервью. Опрошено 2500 респондентов – студентов, аспирантов, выпускников и преподавателей всех пяти бюджетных вузов Дагестана, а также негосударственного университета Российской академии образования (УРАО). Кроме того, методом стандартизированного интервью охвачено более 500 респондентов – представителей различных этнических, конфессиональных, социально-профессиональных групп и местожительства.

На вопрос «Каким ценностям (религиозным или нерелигиозным) Вы отдаёте предпочтение?» получены следующие ответы: «религиозным» – 51 %, «нерелигиозным» – 22,5 %, «затрудняюсь ответить» – 26,5 %. Здесь следует учитывать то обстоятельство, что по внешним признакам (знание некоторых канонов ислама, уважительное отношение к его догмам, соблюдение отдельных ритуальных требований) абсолютное большинство опрошенных (93,5 %) назвали себя верующими. Тем не менее религиозным ценностям отдают предпочтение лишь 51 % опрошенных.

Ранжируя ответы респондентов о значимости для людей общечеловеческих, религиозных (независимо от конкретных конфессий) и исламских ценностей, выяснилось: 1-е место заняли общечеловеческие ценности (жизнь, свобода, семья, общество, общение) – 58 %; религиозные (вера в бога, священное писание, судный день, рай и ад) – 26 %; исламские (вера в Аллаха, Коран, пророка Мухаммеда, пост уразы) – 16 %. Очевидно, что верующие не только осознают первичность общечеловеческих ценностей, но и единство, общность всех мировых религий, ибо исламским ценностям отдаёт предпочтение лишь каждый шестой респондент. Видимо, эти последние убеждены в исламской исключительности, истинности и фанатично готовы защищать позиции мусульманской веры.

Сторонники общечеловеческих ценностей аргументируют свою позицию следующим образом: «Я искренне верю в Аллаха, но выбираю общечеловеческие ценности; нет ничего дороже жизни и семьи; семья, жизнь, общество, сегодняшний день для меня важнее того, что случится со мной после смерти, без них жизнь теряет всякий смысл; человек должен посвятить результаты своей деятельности обществу, близким, родным; жизнь обретает смысл только с общечеловеческими ценностями, человек живёт не для религии; он рождается и живёт для того, чтобы быть счастливым, создать семью, занять определённое место в обществе, достичь своих целей в этой жизни, они самые главные и для глубоко религиозного человека».

Защитники религиозных ценностей утверждают: «Религиозные ценности для меня самое главное, о них я думаю всегда; я люблю семью, а религия говорит, что она – одна из её ценностей; всевышний для меня – самое главное, ибо семью, свободу, общение нам дал он; общечеловеческие ценности воспеваются в священных писаниях» и т. д. Сторонники исламских ценностей мотивируют свою позицию следующим образом: «Я не хочу в той жизни гореть в огне ада; бог один и нет бога, кроме Аллаха, а Коран – священная книга мусульман, где написано о жизни, о свободе, о семье, об обществе и т. д.; я не признаю других ценностей, кроме исламских; кто не верит в Аллаха, тот напрасно живёт, меня с детства учили этому» и т. д.

Многие опрошенные придерживаются позиции синтеза ценностей и высказывают, соответственно, суждения: «Выбираю “золотую середину”, можно найти компромисс; при несовместимости можно ко всему адаптироваться; не отказываюсь ни от первых, ни от вторых; надо выбрать самое ценное из тех и других; я живу в “обоих обществах” (светском и религиозном) и не знаю, от чего можно отказаться; нужно найти такое решение, которое способствует дальнейшему развитию личности» и т. д. [6].

Известно, что с позиций всех религий нравственным человеком может быть только верующий в бога. С точки зрения Корана неверие в Аллаха является одним из фундаментальных грехов человека. Ответы респондентов на вопрос «Согласны ли Вы с утверждением, что нравственным человеком может быть только верующий в бога?» показывают, что абсолютное большинство верующих с этим кораническим по духу положением не согласны. В частности, «абсолютно не согласны» – 36 %; скорее не согласны» – 30 %; «скорее согласны» – 23,5 %; «полностью согласны» – 10,5 % респондентов, т. е. десятая часть опрошенных. Почему же, называя себя верующими, они не согласны с сущностным положением мусульманского вероучения? Вот их доводы: «Нравственным может быть как верующий, так и атеист, среди верующих очень много безнравственных; я знаю много людей, которые не верят в бога, но являются людьми нравственными; много знаю людей нравственно-возвышенных, но неверующих; есть люди, верующие в бога, но с “черной душой”; на 100 % уверена: нравственность человека не зависит от веры в бога и т. д.». Большинство верующих осознают, что нравственность – это общечеловеческая категория, а не религиозная.

Самые неожиданные для мусульманской республики ответы получены на вопрос анкеты «Осуждаете ли Вы добрачные и внебрачные сексуальные отношения между полами?». Из опрошенных респондентов 52,5 % осуждают такие отношения, 32 % не осуждают, а 15,5 % занимают нейтральную позицию. Таким образом, почти половина опрошенных респондентов, абсолютное большинство из которых называют себя верующими мусульманами, не осуждают одно из самых «греховных», с точки зрения шариата, преступлений – прелюбодеяние. Они не только не осуждают, но находят различные оправдания для таких отношений. Например, в интервью высказывались суждения: «Это (прелюбодеяние) одно из условий свободного развития личности» (мужчина 40 лет); «Иногда внебрачные отношения бывают чище и крепче, чем законные семейные узы» (женщина 46 лет); «Любой человек вправе проявить свои чувства независимо от взглядов других» (девушка, школьница, 16 лет); «Появляется необходимый опыт, молодые люди узнают о своей сексуальной совместимости» (мужчина 36 лет) и т. д.

Как видно, любовь или свобода любви как проявление гражданской свободы постепенно вытесняет из массового сознания ценность целомудрия как важнейшего постулата мусульманского священного писания [7].

Как в исследованиях в целом по России, так и в Дагестане подтверждается негативное отношение большинства опрошенных (верующих и неверующих) к деятельности института (церкви, мечети). На вопрос анкеты и документа для интервью «Каков уровень вашего доверия к мечети, мусульманскому духовенству и исламскому просвещению?» получены следующие ответы: «доверяю полностью – 14,5 %; «скорее доверяю» – 23,5 %; «скорее не доверяю» – 32,5 %; «совсем не доверяю» – 29,5 %.

Таким образом, количество не доверяющих («скорее», «полностью») деятельности мечети, мусульманского духовенства составляет 62 % – довольно высокий показатель недоверия, если учесть, что абсолютное большинство среди опрошенных по самоидентификации верующие. Для них религиозный храм и служитель культа должны быть безусловными ценностями.

Каковы же мотивы недоверия? Вот что высказывают респонденты в интервью: «Сейчас не поймёшь, кто истинный верующий, а кто делает прибыль на исламской религии; и мечеть, и духовенство стали настолько пёстрыми, а их поступки настолько грязными, что полного доверия со стороны людей нет; стали появляться экстремистские организации под прикрытием исламского просвещения; поступки наших муфтиев идут вразрез со словами; довольно часто встречаешься с неверными толкованиями религиозных канонов; среди мусульманского духовенства много лиц, запятнавших своё имя грязными поступками, многие коррумпированы; в мечетях не меньше грешников, чем в других учреждениях; Дагестанское духовное управление полностью подчиняется властным структурам, без ведома правительства оно ни шагу не делает» и т. д.

Наконец, ещё один вопрос исследования, ответы на который как бы интегрируют отношение к исламским и светским ценностям «В каком государстве (религиозном или светском) Вы хотели бы жить?», не оставляет сомнений в том, что абсолютное большинство опрошенных (они же и верующие, и неверующие) хотят жить в гражданском (светском) государстве, а не в религиозном (шариатском). В религиозном (шариатском) государстве изъявили желание жить лишь 24 % респондентов; 59,5 % отдают предпочтение светскому государству; 16,5 % опрошенных не смогли определить свои предпочтения. Выбор в пользу светского государства респонденты обосновывают в таких наиболее характерных суждениях, высказанных в интервью: «В религиозном государстве существуют суровые законы, а в светском более справедливые; светское государство (общество) даёт человеку свободу действий; жизнь в шариатском государстве была бы для меня невыносимой, в светском мне живётся хорошо; я не хочу отказываться от мирских удовольствий; в шариатском всё решается по суровым законам ислама, а в светском есть конституция; я видел, из-за чего произошла война между Чечней и Дагестаном. Из-за отсутствия светских законов, конституции было совершено много преступлений против мирного населения. Соответственно и предпочтения в связи с вопросом «Какому законодательству вы отдаёте предпочтение?» отдают шариатскому (религиозному) – 28,5 %, светскому (нерелигиозному) – 41 %; остальные – 30,5 % респондентов ответили «не знаю».

Как видно, большинство опрошенных, называющих себя верующими, не вполне являются таковыми, идентифицируя себя с религией скорее из соображений целесообразности и моды, чем по действительным убеждениям. Религиозное сознание большей части опрошенных характеризуется крайней противоречивостью, эклектизмом и конформизмом. Многие из них не разделяют даже базовые вероучительные положения ислама и принимают идеи, несовместимые с постулатами Корана, сунны и шариата.

Известно, что неверие в бога является одним из фундаментальных грехов не только в исламе, но и в других религиях. Однако абсолютное большинство называющих себя верующими мусульманами с этим положением не согласны, поскольку считают, что нравственным человеком может быть и неверующий в бога. Гуманистический принцип гражданского общества: «человек – высшая ценность независимо от его убеждений» – в два с лишним раза привлекательнее для опрошенных, чем установка ислама, сортирующего людей в зависимости от характера религиозной веры или убеждений. Исследование показало, что абсолютное большинство верующих мусульман, точнее более 65 %, не желает жить в религиозном (шариатском) государстве из-за того, что оно ограничивает их свободу и права. Светское законодательство импонирует им значительно больше.

Отсюда видно, что современный верующий мало чем отличается от неверующего в своём мировоззрении и нравственном поведении: эклектичен в убеждениях, одинаково грешен, способен на обман, подлость, коррупцию, не отказывается от удовольствий и радостей жизни, но выделяется внешними религиозными атрибутами: иногда молится, посещает мечеть, соблюдает религиозные обряды, называет себя верующим, хотя очень поверхностно знаком с религией.

Из вышеуказанного возникает вопрос: заменив господство советского атеистического мировоззрения религиозным, стало ли современное российское демократическое общество более нравственным, справедливым? Если сложить всю статистику преступлений и проявлений аморализма в современной России, о которой рядовой гражданин ежедневно узнаёт из средств массовой информации, то окажется, что в стране преступников и безнравственных людей больше, чем численность взрослого населения.

Проведённые нами исследования позволяют сделать ряд обобщающих выводов.

1. На уровне массового религиозного сознания и поведения наблюдаются заметные тенденции к адаптации религиозного мировоззрения и культовой практики к требованиям секуляризованного мира и гражданского общества.

2. Обыденный уровень исламского религиозного сознания качественно отличается от теоретического, оно хаотично, синкретично, включает в себя мифологические образы, идеи языческих верований, идеалистической и материалистической философии и т. д.

3. Массовое религиозное сознание отрицает всеобщий характер религиозной (исламской) нравственности, отдаёт предпочтение нормам и принципам общечеловеческой морали, признаёт права неверующих и атеистов быть и называться высоконравственными людьми.

4. Религиозные взгляды и представления в массовом сознании обретают космополитический характер, поддерживается межконфессиональный диалог, не одобряется активизация церкви в политической жизни.

5. Сущность религиозного миропонимания постепенно теряет отличительные особенности традиционных религиозных направлений и выражается в «вере в нечто сверхъестественное» [8].

Россия в настоящее время вошла в число самых коррумпированных стран мира. Нигде в мире часть населения за счёт коррупции так быстро не разбогатела, как в России. В то же время по данным Всемирного банка развития, по доходам на душу населения страна находится на 97 месте, а по рейтингу качества жизни – на 102 месте. После разрушения СССР количество наркозависимых увеличилось в 20 раз и ныне составляет более пяти миллионов, из которых ежегодно умирает 30 тыс. человек. В стране более 5 млн. беспризорников, для которых наиболее вероятный путь – либо в притоны, либо к наркотикам, либо в тюрьму. Две третьих детей в детских домах России имеют живых родителей. Россия занимает первое место в мире по проституции, по абортам, по разводам. Более 80 % девушек 16 – 18 лет в России теряют невинность до замужества. В России миллионы венерических больных.

Россия самая пьющая страна в мире, где пьют мужчины и женщины, дети и взрослые, где миллионы алкоголиков. У нас воруют, грабят, обманывают, прелюбодействуют и молятся на всякий случай, чтобы числится в верующих, надеясь на то, что бог всемилостивый всё простит. Конечно, от такой веры нет никакого толка.

Эту статистику аморализма можно продолжать до бесконечности, но в этом нет особой необходимости. Ясно одно, что эта негативная статистика никак не вяжется с другой, которая на основе социологических опросов среди населения в различных регионах страны приходит к выводу, что от 80 до 90 % граждан России называют себя верующими в бога.

Данная статистика подтверждает наш вывод о том, что нынешняя вера в бога граничит с неверием в него, ибо она пустая, не облагораживающая человека, не очищающая его от аморализма. Патриарх всея Руси Кирилл совершенно верно заметил, что современный верующий человек ведёт себя в повседневной жизни как неверующий.

Сегодня перед обществом остро встаёт вопрос о критериях нравственности человека. Представители всех религий заявляют, что лишь их учения могут служить в данном вопросе надёжным эталоном. Ситуация в современной демократической России, власть которой всеми силами пытается пропагандировать религиозные нравственные ценности, не может убедить своих граждан в необходимости соблюдать элементарные нравственные нормы человеческого общежития. Советская атеистическая система учила, что бога нет. Но она призывала человека быть честным и порядочным. Просвещению и пропаганде здорового образа жизни уделялось огромное значение. Коммунистическая мораль по многим параметрам была строже и последовательнее в утверждении многих нравственным норм и принципов, чем современная демократическая система, которая поддерживает принцип «бог есть», но ты веди себя, как хочешь и как можешь.

Нужна ли нам такая вера, носители которой с крестом на шее занимаются проституцией, наркоманией, воровством, грабежом, бандитизмом или, читая Коран, совершая Хадж в Мекку, думают лишь о материальной выгоде? Я думаю, что такая вера не нужна ни Богу, ни человеку, ни обществу.

Вместо того чтобы быть в оппозиции к коррумпированной власти, духовенство стало её частью, её союзником. Если власть и духовенство не будут независимы и свободны в своей оппозиции друг к другу, то в обществе никогда не будет справедливости и нравственности. Церковь, мечеть постоянно борются за увеличение своих рядов, мало интересуясь их нравственным поведением и религиозным сознанием.

Духовное управление Дагестана превратилось в коммерческое учреждение, которое зарабатывает деньги на продаже мест в Хадж, организуя публичные акции типа «Дорога в рай», коллективные мавлиды на стадионах и в дворах многоэтажных домов, на квартирах верующих и неверующих и т. д. Поэтому, видимо, более 60 % опрошенных дагестанцев не верят в искренность деятельности мулл и мечетей.

В период мусульманских праздников Ураза-байрам и Курбан-байрам на рынках Дагестана растут цены на все товары и продукты, хотя абсолютное большинство торгующих там считают себя верующими. Если хотя бы 50 % называющих себя верующими были бы таковыми, истинными, то у нас должно было быть идеальное в нравственном отношении общество. В советское время модно было быть неверующим, атеистом, а ныне модно называть себя верующим.

Между прочим, во всех религиях осуждается страсть к материальному богатству, роскоши. А богатые у нас называют себя верующими, нередко материально поддерживают церковь, мечеть. А вот придерживаться разумных границ в удовлетворении своих материальных потребностей не хотят и не могут. Поэтому в обществе должна быть сформирована такая нравственная атмосфера, которая осуждает всенародно, публично, в средствах массовой информации страсть к чрезмерной роскоши в удовлетворении материальных потребностей.

Нигде в мире в таких грандиозных масштабах не разворовываются бюджетные, т. е. всенародные деньги, как в России. Разрыв в доходах 10 % наиболее и наименее обеспеченных россиян увеличивается. Как сообщает Росстат, в настоящее время они отличаются в 19,6 раза, в то время как в 2008 году эта разница достигала 16,7 раз. Эксперты считают, что в действительности разница в доходах ещё больше. По словам главного научного сотрудника управления заработной платы и доходов населения НИИ труда и социального страхования Роберта Яковлева, это беспрецедентный показатель, которого нет ни в одной стране мира. В развитых странах разница в доходах работников достигает лишь 4 – 5 раз [9].

Если талантливо написать художественное произведение о масштабах коррупции, воровства, обмана, грабежа, бандитизма, наркомании, пьянства, проституции, всеобщего лицемерия и других форм нравственного одичания современной России, то перед ним померкнут романы Александра Солженицына о злодеяниях советского периода. Современная Россия стала похожа на большой цыганский табор, где все обманывают и воруют.

Современное российское государство, на наш взгляд, нарушает во всех отношениях принцип своей светскости, объявленный в Конституции. Это проявляется не в единичных фактах проведения молений, богослужений, миссионерских акций религиозных организаций в учебных заведениях, школах и вузах, а также в издании с грифом Министерства образования учебных пособий, программ и рекомендаций, навязывающих школьникам и студентам те или иные конфессиональные вероучения, архаичную, антинаучную картину мира и т. д.

Позиции светского государства и религии в воспитании высоконравственного человека и гражданина имеют существенные различия. Религия, с точки зрения философской интерпретации – это такое отношение человека с миром, которое основывается на вере в существование сверхъестественных сил, а также в свою полную зависимость от них. Она призывает к добру и справедливости во имя бога и загробного воздаяния, призывает к нравственному совершенствованию грешного человека.

К сожалению, религия не выполняла, не выполняет и не может выполнить в будущем функцию совершенствования человека и общества. Дело в том, что в религиозных системах морали нравственные обязанности перед богом (любить бога, бояться бога, верить в бога и т. д.) считаются ведущими, основными, а моральные нормы отношений между людьми (не воруй, не убий, не прелюбодействуй и т. д.) – второстепенными.

Для светской морали, на основе которой государство должно строить свою концепцию воспитания молодежи, основной ценностью является сам человек, его благополучие и счастье, его любовь и уважение ко всему человеческому. Однако, к сожалению, переход от экономических и социально-нравственных принципов социализма к рыночным принципам вызвал такой грандиозный скачок агрессивно-эгоистической активности человека, что он отбросил возможности нравственного совершенствования личности на неопределённое будущее. Крайне необходимо, чтобы государство стало воплощённой нравственностью, а практика жизни и нравственные нормы не противоречили друг другу.

ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ март 2012 № 1 (62)

Примечания:

1 См.: Коран. Сура 2. Аяты 7, 9, 142; Сура 10. Аят 94.

2 См.: Конфессиональные особенности религиозной веры и представлений о её социальных функциях // Социс. – № 6. 2005. С. 46 – 56.

3 См.: Социс. – № 6. 2005. С. 50 – 51.

4 См.: Там же. С. 51.

5 Тощенко Ж. Т. Кентавр – проблема в познавательной и преобразующей деятельности человека. // Социс. – № 6. – 2005. С. 11

6 См.: Антипова А. С. Ценности ислама и светского государства в социологическом измерении // Социс. 2007. № 3. С. 113 – 115.

7 См.: Муслимов С. Ш., Антипова А. С. Модернизация ислама в массовом сознании // Религиоведение. 2009. № 2. С. 52.

8 См.: Е. В. Бурлацкая. Парадоксы современного религиозного сознания. Философия и будущее цивилизации. / Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса. Т. 2. М., 2005. – С. 528.

9 См. Мария Селиванова. Как повысить зарплату // Дагестанская правда. 18 декабря. 2010.

«Это нормально не знать ответы на все вопросы. Лучше признавать свое невежество, чем верить в ответы, которые могут быть неправильными. Притворство что мы знаем все, закрывает дверь для понимания что же там на самом деле»

Нил Деграсс Тайсон

Научный подход на Google Play

Файлы

Забавная Библия

Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!

Маркс, Энгельс и Ленин о науке и технике

Фейнмановские лекции по физике