Деградация школьного образования- с точки зрения учителя

Маргарита Ростовцева, учитель московской школы

Эту статью я решила написать после Дня Учителя. Именно в этот день, который в этом году прошёл на редкость незамеченным (если, конечно, не считать официально-показных мероприятий), я впервые задумалась о месте своей профессии в нынешней России. Ранее я рассуждала так, как, наверное, рассуждает большинство учителей, а именно: наша задача – давать детям знания, которые им пригодятся в жизни, суть теоремы Пифагора или таблицы умножения совершенно не измениться от того, какой строй и какая власть в стране, и лучшей для меня наградой являются светящиеся глаза мальчиков и девочек на моих уроках и визит выпускников школы ко мне с благодарными словами через несколько лет после окончания. Однако в первое воскресенье октября мои родители начали утро со слов: «Поздравляем тебя с праздником, дочка», а на мой недоумённый вопрос: «С каким?» последовал ответ: «Как с каким? Сегодня же – День Учителя. Неужели ты забыла?»
Действительно, как я могла забыть? Тем более, что я из семьи потомственных учителей, сама работаю в школе уже много лет – после окончания института. В какой-то степени День Учителя всегда был нашим семейным праздником. И, размышляя о том, почему я забыла о Дне Учителя, я написала эту статью. После окончания школы у меня не было вопроса о выборе профессии. Говорят, что ещё в первом классе дети делятся на тех, кто решает: «Никогда не буду учителем» и тех, кто считает: «Обязательно буду только учителем». Я принадлежала ко второй группе. Поступила в институт на излёте перестройки, окончила тогда, когда уже была другая страна – не Советский Союз, а Россия. Мой предмет – математика – мало связан с политикой. Однако родители всегда говорили мне, что, какой бы предмет я не вела, я всегда буду воспитывать детей, так как я не «предметник» или «урокодатель», а педагог. Именно поэтому я отказалась от заманчивых с материальной точки зрения предложений работать в частных школах или гимназиях. Так ведь тебя как предметника покупают большими деньгами (большими для учителя) и твоя роль сводится к натаскиванию деток из благополучных семей для их дальнейшей карьеры. И вот я вхожу в класс самой обычной московской школы. Первое, что сегодня бросается в глаза – как одеты дети. Если раньше разруганная на все лады школьная форма не давала возможности детям «выпендриваться» друг перед другом, то теперь ситуация иная. В младших классах это ощущается меньше, а вот в четырнадцатилетнем возрасте, когда дети переживают период становления и ещё не отдают себе отчёт в том, каким трудом зарабатывают родители деньги, чтобы их чадо было не хуже других, начинается – особенно у девочек – подлинное соревнование друг перед другом. У кого более модная одежда, у кого более дорогая косметика, кто «круче». Сколько душевных драм и трагедий разыгрывается из-за этого в стенах школы! Кажется, я тогда впервые поняла справедливость коммунистической критики капитализма как общества, основанного на власти денег. В капиталистическом обществе человека ценят не за его качества, не за его знания, не за труд и талант, а за то, сколько у него денег. В обычной школе это видно особенно наглядно. И если за набор косметики одна школьница готова в течение четверти выполнять для своей одноклассницы все домашние работы, то о каких знаниях можно говорить? Да и меня, как учительницу, школьники оценивают не по тому, как я веду свой предмет, какие даю знания, а по тому, какие на мне тряпки, и какая косметика. И не дай бог, если я приду на урок в чистой, опрятной, но не очень модной одежде. Сразу слышишь – когда за спиной, а когда и в глаза – следующее: «Нас учит, а сама одеться как следует не может или любовника богатого найти. Зачем тогда эта учёба и знания нам, если они денег не приносят?»
А зачем вообще сегодняшним школьникам знания по математике и мой труд как учителя? Ещё из институтского курса истории педагогики знаю, что существовало два подхода к учительскому труду – учитель как просветитель (то есть просто даёт знания) и учитель как воспитатель (обучая – воспитывает, воспитывая – обучает). Но ведь воспитывает не только учитель и не только школа. Школа не отгорожена стеной от общества. И как может учитель воспитывать в детях любовь к знаниям, честность, уважение к труду, если школьники каждый день видят, что в нынешней России лучше всего живёт тот, кто «крутой», кто сумел устроиться, тот, кто превращает свою должность в источник доходов, словом, тот, кто сумел сделать себе состояние. А об источниках такого состояния хорошо говорит русская пословица: «От трудов праведных не наживёшь палат каменных». Ведь дети больше воспитываются не на словах, а на примерах. И я могу говорить им сколько угодно о необходимости учить синусы и косинусы – хотя бы для будущей карьеры – мои слова повисают в пустоте. Не только воспитательная работа, но даже и просветительство не востребованы в сегодняшней России. Недавно один из моих учеников сказал мне: «Маргарита Владимировна, ну хорошо, выучу я математику. Ну поступлю в технический ВУЗ – пусть даже в Бауманку или Авиационный. Ну, окончу я его пусть даже с отличием. А что потом? В престижную фирму я не устроюсь – связей у родителей таких нет – мать работает инженером на трикотажке, отец – отставной лётчик. А если есть связи, я смогу устроиться и без знаний туда, где буду хорошо зарабатывать. Если будут деньги, я смогу купить себе диплом или того, кто за меня все работы будет выполнять. Так зачем напрягаться на математике?» Что я могу ему ответить, кроме затасканных фраз о развитии ума и самообразовании?
Вообще, в последнее время я стала замечать, что школьников не интересует вообще ничего, даже собственная карьера. И дело не только в пиве, которое подростки, следуя телевизионной рекламе, потребляют декалитрами, не задумываясь о том, как пагубно действует алкоголь на формирующейся подростковый мозг. Реклама своё дело делает, дети всегда подражают тому, «как в телеке». Дело в другом. Как-то раз я спросила школьников на уроке, чем они интересуются, и получила в ответ: «Ничем!». Я смотрю на подростков, которые сидят на моих уроках со стеклянными глазами, и думаю: «Может, я что-то не так преподаю? Может, неинтересно рассказываю?» Спрашиваю у коллег – везде то же самое, практически на всех уроках. Значит, дело не только в личности учителя, хотя от учителя очень многое зависит. Дело в том, что определяющим вектором в представлении моих школьников о жизни – в настоящем, и в будущем, – является следующее: «Живём сегодняшним днём! Главное – не высовываться, ни во что не вмешиваться!» Как-то раз спросила: «Что же, вы хотите прожить жизнь как животное – на одних инстинктах, на том, чтобы менять в случае чего окраску или прятаться в норку?». Мне ответили – «Да так жизнь будет спокойная. Живём – то один раз, так нам бы и прожить, никуда не влезая. Устроиться куда-нибудь, чтобы зарплата приличная была, и больше нам ничего не надо. А карьера? Нужно, чтобы поспокойней было» Думаю, дети просто-напросто понимают, что в нынешней России карьеру делают отнюдь не тот, кто обладает знаниями.
В последнее время я заметила у школьников ещё одну страшную вещь. Страшную для меня, потому что, интересуясь причинами резкого падения успеваемости по математике, выяснила следующее. Наиболее плохие показатели у тех детей, которые посещают церковь. Это неудивительно – ведь в математике необходима склонность к абстрактному мышлению и вера в могущество знания, что напрочь отбивается религией. Не зря один из моих учеников заявил недавно на уроке вместо доказательства о равенстве треугольников следующее: «Треугольник АВС равен, с божьей помощью, треугольнику А1В1С1» Мы порой не задумываемся над тем, что рассказы о «чудесах божьих» приводят к отказу детей познавать мир и явления природы, превращает их в людей, беспрекословно покорных воли божьей и земному начальству, боящихся небесных, да и земных знамений и прячущихся не только от каких-то проблем, но даже и от непонятного в обращении к сверхъестественным силам.
Что мы имеем в итоге? Мы имеем то, что обычная средняя школа современной капиталистической России не решает те задачи, которые стояли перед школой – дать детям знания по большинству предметов и подготовить их к реальной жизни. Впрочем, написав последнюю строчку, подумала: а может быть, как раз нынешняя система образования и готовит детей к жизни при капитализме российского образца? Для «элиты» – элитные гимназии и лицеи, которые готовят будущих «топ-менеджеров». Для «сверхэлиты» – обучение за рубежом и в школах при, например, немецком посольстве – как для дочек президента. А для большинства – обычная школа, которая даёт лишь тот минимум знаний, который необходим даже не наёмному работнику, а живому, послушному капиталисту аппарату. Живому существу, озабоченному лишь тем, как бы выжить, как бы ни во что не вмешиваться и главная задача которого – быть покорным воле хозяина, приносить этому хозяину прибыль. И моя задача в этой системе образования – воспитывать таких биороботов.
Именно поэтому я всё меньше и меньше ощущаю себя учителем. Именно поэтому я даже забыла в этом году, что первое воскресенье октября – день учителя. Обмениваясь своими мыслями со своими коллегами, убедилась, что так думаю не одна я. Однако, поразмыслив над всем этим, пришла к выводу, что моё место, как место всех, кто действительно хочет быть настоящим учителем – в рядах борцов за то, чтобы мы могли учить и дети могли учиться, опираясь на опыт мировой науки и идти дальше нас.

Источник

«Научные истины всегда парадоксальны, если судить на основании повседневного опыта, который улавливает лишь обманчивую видимость вещей»

Карл Маркс

Файлы

Кто Вы?

Опиум для народа. Религия как глобальный бизнес-проект

Чудеса: Популярная энциклопедия

Как мы познаем. Исследование процесса научного познания